Клетка семейного очага - Марина Болдова

– Что?

– Игорь на днях завел разговор про Полину. И что-то плел про то, что она должна кому-то большую сумму. Но я ему не поверил.

– А с ней вы на эту тему не говорили?

– Конкретно нет, – Михаилу вдруг вспомнился тот странный разговор.

– Хорошо. Вы должны были уехать сегодня?

– Нет. Я не был готов. Я не говорил с Полиной, послушался Игоря. А сегодня, когда он прибежал ко мне и стал настаивать на немедленном отъезде, я отказался. На этой почве мы и поссорились, – он опять дотронулся до своей разбитой губы. – Он хлопнул дверью и ушел. А я позвонил Полине, попросил срочно приехать. Она, наверное, уже у меня, – добавил он с тоской.

– В таком случае она скоро будет здесь, Михаил Ильич.

– За что?!

– Не волнуйтесь вы так, мы лишь зададим ей несколько вопросов. Давайте перейдем к покушению на Зотова. Вы принимали в подготовке какое-либо участие?

– Нет. Я узнал о том, что это дело рук Игоря, от него самого. И много позже.

– За что Зотов вас уволил?

– Мы по поддельным документам вывозили продукцию с завода.

– Вас на завод устроил ваш брат?

– Да. Я получал процент.

– Как Зотов на вас вышел?

– Один из охранников потребовал увеличить долю. Я отказал. Он пошел к Зотову напрямую. К тому же в его руках оказались копии нескольких липовых накладных и записи по графику вывоза товара. Зотов заставил подписать меня передачу пакета акций на нового зама Кислова и вышвырнул вон.

– И вы решили, что через год можно попытаться все вернуть?

– Не я. И даже не Игорь.

– Кто, вы знаете?

– Шамирский. За всем этим стоит Шамирский Лев Борисович собственной персоной. Он потребовал с Игоря за сорванные поставки деньги. Не знаю сколько. У меня все равно ничего не было. И Игорь продал что-то из своего бизнеса, расплатился. А потом сказал, что этого оказалось мало. Шамирский потребовал убрать несговорчивого Зотова. На его место планировали своего человека.

– А Кислов?

– А что Кислов? Его уволили бы сразу, как только пришел бы новый директор. Зотов обещал мне, что никому не расскажет об инциденте с моим увольнением. Уверен, и Кислов ничего не знал. Если бы не покушение, никто, и вы в том числе, ничего бы не знал об этом. Зотов всегда умел держать слово, я за это его уважаю.

– Хорошо, попытаться убрать Зотова во второй раз, похоже, не рискнули. Почему взялись за Кислова?

– Игорь сказал, что Зотов, прежде чем уйти с директорства, перед учредителями поставил вопрос о назначении Кислова на его место. И те согласились. Человек Шамирского пролетел.

– И тогда решили убрать и Кислова. А прихватить заодно и его семью. Или на что вы рассчитывали?

– Нет, нет. Все не так! Игорь сказал, что Кислова нужно только припугнуть хорошенько. Ведь Зотова чуть не убили. Должен же он был испугаться того же?

– Когда вы узнали, что братья Кисловы погибли?

– Сегодня Игорь сказал. Поэтому я не хотел с ним ехать. Я не хочу, чтобы меня считали убийцей. Не хочу! – голос Судняка сорвался на крик.

– Успокойтесь, Судняк. Степень вашей вины определит суд. И, разумеется, ваша откровенность будет учтена.

В кабинет постучали.

– Входите.

– Вот! Вот этот человек! Это Михаил Судняк! – вошедший в кабинет вместе с конвойным Вано Сванидзе показал пальцем в сторону Михаила.

– Я впервые вижу этого мужика! – Судняк испуганно посмотрел на Беркутова. Он ничего не понимал.

– Так, Михаил Ильич. Что-то у нас не сходится. Так кто вам приказал подложить подарок с взрывным устройством в общую кучу? А, Сванидзе?

– Вот этот! Михаил Судняк! – глядя на ошарашенного Михаила, твердо произнес тот.

– Разрешите, Егор Иванович? – Миронов прикрыл за собой дверь.

– Что? Взяли?

– Нет, другое, – Миронов покосился на задержанных и наклонился к уху Беркутова.

– Понятно, свободен. Только что обнаружен ваш брат, Михаил Ильич. Он мертв. Его тело пытались вывезти в лес охранники Шамирского, – Беркутов перевел взгляд на Сванидзе. – Может быть, теперь вы скажете правду, Сванидзе? Для вашей же пользы. Теперь вам уже никто не поможет. Кстати, ваш брат уже у нас.

– Тот был моложе. Он показал мне фотографию этого, – Сванидзе кивнул на Михаила. – Сказал, в случае чего показать на него, тогда тот меня вытащит отсюда. И сказал, что Шамирский поможет. Мы ведь дачу его зятю строили.

Сванидзе угрюмо замолчал.

– Почему? Почему он так со мной? – Михаил покачал головой.

– Я думаю, вы бы никуда не уехали, Михаил Ильич. На вас повесили бы и покушение на Зотова, и убийство Кисловых. А потом с вас, мертвого, какой спрос? Вот такая братская любовь.

Беркутову было жаль смотреть на сгорбившегося на стуле Судняка. Михаил Ильич был слабым и полностью подчинил себя воле своего брата. Но это его не оправдывало ни перед законом, ни перед ним самим. И он это понимал.