Там, где живет любовь - Ася Лавринович

Я только головой покачала. Все-таки Циглер – сумасшедшая!

– До перехода в гимназию я жила в полной семье. Отец у меня военный. Мы часто переезжали, почти каждое первое сентября я шла в новую школу и ни в одной не могла найти себе друзей. А в последней вообще началась настоящая травля. В конце концов я попросила, чтобы меня оставили жить с бабушкой, потому что в какой-то момент поняла, что просто сойду с ума. Каждый учебный день превращался в сплошной стресс. А мне хотелось спокойно окончить школу… Я пришла в ваш класс, и вы с Третьяковой чем-то напомнили мне девчонок из прошлой школы. И когда ты в первый день подошла ко мне и начала качать права, я решила, что история снова повторяется. От этой дедовщины никуда не деться… Поэтому я так резко отреагировала. Но со временем начала приглядываться к вам и поняла, что, наверное, здорово было бы с вами подружиться…

– А твои подколы на уроках в мою сторону?

– Мне просто хотелось, чтобы вы обратили на меня внимание, – смущенно сказала Циглер. – Я не умею заводить друзей, даже не знаю, с чего начинать. У меня большие проблемы с общением. Сначала грублю, потому что вижу во всем подвох, а потом просто не знаю, как это исправить. Наверное, я просто социально неадаптированный человек…

– Перестань! – рассмеялась я. – Нормальная ты. Хотя такими методами друзей, конечно, себе не найдешь…

– То, что я говорила тогда про тебя, перед сном… Когда звала с собой в лагерь. Это правда. Я действительно так считаю. Ты кажешься мне адекватной и смелой.

– Ирка смелее меня, – сказала я, вспомнив про нежилую квартиру и драку на школьном дворе.

– Но точно не адекватней, – с улыбкой возразила Амелия. В ее голосе не было прежнего раздражения. Переглянувшись, мы негромко рассмеялись.

Амелия свесила ноги и спрыгнула с подоконника.

– Сниму эти штуки с глаз, – вздохнула она. – Пока девчонки с дискотеки не вернулись.

Со стороны леса прогремел летний гром. С понтона доносилась медленная музыка. Скорее всего, на сегодня это последний медляк.

Я тоже уже хотела слезть с подоконника, но тут заметила забытую на подоконнике книгу…

– Что ты читаешь? – спросила я. – Еще в гимназии мне не давало это покоя.

Циглер обернулась и удивленно уставилась на меня. Смущенная уже во второй раз за этот вечер.

– Там сказки.

– Сказки? – ошарашенно произнесла я.

– А ты думала, хиромантия, черная магия, куклы вуду?

– Ну да, что-то вроде этого, – призналась я.

– Можешь снять обложку.

Я осторожно оглядела один из томов «Сказок народов мира».

– Больше всего мне нравятся арабские народные сказки, – сказала Амелия. – А мой любимый герой – Синдбад-мореход…

Дверь резко открылась, и на пороге показались счастливые Диана и Ирка. Они ввалились в палату едва ли не в обнимку. Я интуитивно спрятала книгу обратно в обложку и отодвинула от себя.

– Спасибо, – одними губами произнесла Амелия. Вероятно, ей не хотелось так просто распрощаться с образом грозной и устрашающей девчонки…

– Амелия, ты использовала патчи? – тут же впилась глазами в тумбочку Диана.

Циглер с отчаянием посмотрела на меня. Она решила попробовать все эти девчачьи процедуры до того, как мы вернемся с дискотеки, но я явилась раньше и все испортила.

– Это я их у Амелии с тумбочки взяла! – сказала я.

– М-м, – разочарованно протянула Руднева. Видимо, она серьезно решила приобщить Циглер к бьюти-индустрии…

Когда мы улеглись спать, Диана уже привычно завела старую пластинку:

– Я сегодня медляк с таким классным парнем танцевала! Он, кажется, не из нашего лагеря. Как я поняла, он друг Бориса… Да, Ир?

– Угу, – сонно промычала Третьякова.

За окном дождь барабанил по крыше.

– Он симпатичный. Правда, на мой вкус, полноват. Но у него такая очаровательная улыбка…

Вдалеке глухо громыхал гром. Под монотонную болтовню Дианки я начала проваливаться в сон и вдруг услышала какой-то шорох у двери. Резко открыла глаза вместе с новым раскатом грома. Девчонки уже спали, а в углу палаты я различила высокий светлый силуэт. Кто-то проник в нашу комнату.