Самые яркие звезды - Анна Тодд

Настала очередь Каэла меня окликать. Приводить в чувство.

– Карина, Карина! Послушай, я все объясню…

Он лепетал какие-то слова, но я могла разобрать только свое имя. И почти не чувствовала рук и ног.

– Что же это, Каэл… – наконец пробормотала я.

Автомобиль стоял на обочине, а мне казалось, будто он повис на краю пропасти.

Каэл не ответил, и я закричала. Мне было не до его уверток и оправданий. Я держала в руке доказательство.

– Почему… почему вот это – в твоей машине? – Я с размаху швырнула папку на сиденье.

Нам посигналила проезжавшая мимо фура, и Каэл взялся за руль.

– Не смей трогаться с места, пока не скажешь мне, что это и как попало к тебе!

Я чувствовала все сразу: страх, гнев, отвращение, презрение. А он был как статуя – красивая, спокойная.

На телефоне сработал таймер. Двадцать минут прошли. Как же быстро! Неужели Остин идет служить? И Каэл знал? Более того – приложил руку?

– Отвечай или вообще больше со мной не разговаривай!

Я вытащила из сумки телефон и увидела, что мне кто-то звонил с местного номера, незнакомого. Я попыталась набрать Остину сообщение, однако в голове кружился туман, и я позвонила. Брат не ответил.

– Это ты его заставил, да? – прошипела я. И закричала: – Хотел сделать мне больно!

– Я так поступил, потому что ему нужна дисциплина. Я так поступил, чтобы он не просрал бездарно свою жизнь!

– Боже мой! У меня просто нет слов! Значит, вот на что ты готов ради мести моему отцу? Отправить его единственного сына воевать!

Меня затошнило. Я пыталась опустить до конца стекло, но не могла нащупать ручку. Когда я открыла дверь, Каэл протянул ко мне руку. Я отшатнулась.

– Не трогай! Не прикасайся ко мне!

Я выскочила, почти выпала из машины.

– Убирайся отсюда. Проваливай к чертовой матери.

Лицо намокло от слез, к щекам прилипли волосы.

– Уезжай! – крикнула я, не заботясь о том, что останусь одна в темноте посреди дороги. Мне хотелось быть подальше от Каэла – настолько, насколько это вообще в человеческих силах.

Наверное, вся вселенная полнилась ненавистью ко мне, потому что едва мои ноги ступили на землю, как небо заплакало, поливая меня большими слезами дождя – с ног до головы.