Ты постучишься в дверь мою - Мария Акулова

Пусть Тихомирова никогда не попадала в такую ситуацию, пусть сама не пережила бы подобного, наверное. Понимала, что поддержать обязана.

Пришедшая на встречу Прудкая выглядела далеко не так хорошо, как обычно… И была куда менее воинственной, чем во время своего последнего прихода в офис…

— Ты прости меня, Ксюша. Я просто… Голову снесло из-за обиды. Я эту телку только со спины видела. Но вы правда похожи. И я знаю… Знаю, что Кир к тебе годами дышал неровно. Все наивно надеялась, что раз меня замуж позвал — забыл тебя, но, видимо… Не настолько любил, чтобы оставаться верным.

Альбина грустно хмыкнула, Ксюша ее руку своей накрыла, пытаясь подбодрить. Она никогда не озвучила бы то, что Прудкой когда-то сказал о жене — даже не знает, любил ли вообще. Это слишком жестоко. Слишком больно. Альбина этого не заслужила.

— Кирилл — очень сложный человек. Ты ведь знаешь, что дело не в тебе, правда?

Альбина кивнула. Убеждала себя день ото дня, что дело не в ней, а в его кобелиной натуре, его изменчивом настроении, его неспособности разобраться, чего вообще хочет.

— Но теперь его сложности — не мои проблемы. Пусть эта… разбирается с его сложностями.

— Или создает новые… Он заслужил.

Альбина на секунду задержалась на лице Ксюши, а потом кивнула, улыбаясь практически незаметно.

— Спасибо тебе за поддержку, Ксюш… Я не ожидала, что ты… Вы же с Иваном его друзья…

— Да. И мы знаем, каким козлом он бывает. А та девка… Бог ей судья, Альбина. Все ведь возвращается…

— Я уже успокоилась… Почти. Главное, чтобы на глаза мне не попадались… И он, и она… Иначе…

Альбина не договорила, что было бы иначе. Ксюша же… Попыталась на себя примерить и поняла, что убила бы. Бродягу убила, ту, с которой он изменил, тоже.

И признала, что даже разведись они. Даже живи отдельно. Даже не видься… Все равно убила бы. Потому что до сих пор считала его своим. Безальтернативно.

* * *

Прошлое…

— Расскажи о себе, Вань…

Бродяга имел смутное представление о том, как принцессы привыкли проводить время. И, если быть честным, не больно-то напрягался тем, чтобы представление стало менее смутным.

Своей Принцессе он устраивал тест-драйвы. Каждое свидание — непременно игра для нервов, риск для жизни…

Знай ее отец, что провстречавшись с Иваном меньше месяца, Ксюша успела прыгнуть с банджи, испробовать рафтинг, чуть не вылететь из лодки… Первой встречи с «завидным женихом» и вовсе не было бы.

Ксюша же пьянела от того, какой мир открывал ей Тихомиров. Мир без тормозов и страха. Где адреналин бьет ключом, где ты вечно в состоянии эйфории, где ты заражаешься его энергией… Где у тебя руки трясутся, а ты хочешь на шею к нему бросаться и благодарить за это.

Сегодня он одолжил у друга байк, привез ее на гранитный карьер… Теперь же они сидели на высоте пятиэтажки, свесив ноги над водой бирюзового цвета…

Ксюша всю жизнь думала, что боится высоты, а сейчас… Если бы Бродяга сказал: «прыгаем», прыгнула бы… Непременно. И не страшно было бы.

— Что тебе рассказать? Ты вроде бы знаешь все…

— В том-то и дело, что ничего не знаю.

Ваня задумался… Камешек в руки взял, бросил в воду… Вдвоем с замиранием сердца следили, как летит, ждали, через сколько секунд булькнет…

— Тогда вопросы задавай. Я отвечу. Сам не придумаю…

Ксюша приняла правила игры, устроила свою голову на его плече, руку на колено положила, с трепетом отметила, что он тоже ее обнимает, пальцами пробирается под свитер, начинает кожу на боку поглаживать. Большой любитель физических контактов, как оказалось… И она такая же. Тоже — как оказалось.

— Ты не знаешь родителей?

— Я не могу их знать. Мать умерла, кто отец — неизвестно.

— Ты не пытался искать?

— Ксень… — он ответил без раздражения, но понятно стало — лучше не колупать.

— А с Киром вы как сошлись?

— Два дурака… Почему бы не сойтись?

Ксюша улыбнулась… Глаз не открыла, но голову чуть повернула, носом провела по щеке, потом губами, мочку уха прихватила, хмыкнула мысленно, когда пальцы, которые бок поглаживали, сбились немного…

У них тогда еще не заходило дальше поцелуев. Бродягу это не больно-то устраивало, очевидным было, но… Ксюша тоже позволяла себе играть на его нервах. Давала себе время на то, чтобы решиться окончательно, а ему, чтобы проголодаться посильней.

Ей нужны были доказательства того, что он будет верным всю жизнь. Что хотеть будет ее. Что если она решила подождать — он будет ждать… Или убеждать, что ждать смысла нет. Ее. Только ее убеждать.

— Вы не дураки, Вань. Я бы в дурака не влюбилась.

— А ты что, успела в Кира втюриться?

Бродяга шутил, да только… Веремеева была быстрой на расправу… Ткнула в бок, Иван увернуться не успел, получил… Скривился даже…

— В тебя, к огромному сожалению…

Язык показала, отодвинуться собиралась, но не успела — Тихомиров ее еще сильней в бок вжал, подбородок пальцами зафиксировал, чтоб не дергалась, поцеловал.

— Вы с Киром — единственные «мои» люди. На всем белом свете, кажется. Моя семья.

Ответил уже серьезно, когда от губ ее оторвался. Ксюша зарделась… Неизвестно, из-за поцелуя или из-за слов. Это ведь была ужасная ответственность — они только узнают друг друга, а он уже записал ее в «свою семью»… Хотя… Ведь она тоже сразу решила, что будет либо с ним… Либо ни с кем.

— И ты бы за Киром прыгнул? — Ксюша глянула на тот самый карьер. Ваня кивнул, не задумываясь. — И за мной тоже? — опять кивок.

Честный до мурашек кивок.

— И я за тобой, Вань.

— Договорились, Принцесса.

* * *

Настоящее…

Альбина давно ушла, Ксюше же отчего-то не хотелось спешить. Она осталась за тем же столиком, заказала еще один чай, смотрела в окно, думала, вспоминала…

Прудкая сказала, что не хочет видеть ни Кирилла, ни девушку, с которой его застала. Ксюша прекрасно это понимала. Даже больше… Она и сама не хотела.

Не хотела иметь дело с людьми, которые так легко могут сделать больно другому человеку просто потому, что возникло желание.

Кирилл никогда не был святым, да и она сама… Перед глазами стояло лицо Альбины — глаза на мокром месте, взгляд затравленный, а потом тот единственный поцелуй с Киром в кабинете.

Поцелуй, который Ксюша до сих пор себе простить не смогла. В первую очередь потому, что это было предательство самой себя.

Это была слабина, которую дала. Прогнулась… Под ожидания, под чужие представления о том, как ей должно быть лучше, под чужие желания…