Фантазии женщины средних лет - Анатолий Тосс

Наверное, мне следовало постоять, вслушаться в их разговор, и ничего бы не случилось. Я потом часто спрашивала себя: отчего я не выждала? Но это было после, потом. А тогда я шагнула вперед в приглушенный свет комнаты, он легко размыл все формы, этот неясный свет, я видела только лихорадочное мелькание предметов: стол с двумя зажженными свечами, бутылку вина, вазу с фруктами, деревянный поднос с нарезанными сырами, между кусками лежал специальный сырный нож, короткий, с раздвоенным, загнутым на конце лезвием. Я сама купила его когда-то.

Потом проступили обрывки возгласов, женский, мужской, . осколки неловких движений. Кто-то вскочил, я не различила кто, все слилось, и сделал несколько шагов ко мне, потом от меня, я поняла, назад к дивану, я видела его тяжелые округлые тени. Наверное, я что-то говорила, кричала, иначе откуда взялись брызги, а потом резануло в руке, очень сильно, и я тут же почувствовала, что правая ладонь тоже стала мокрой. Очертания дивана надвигались, а тень, красивая мужская тень, скользнула за него, и на секунду мой забитый рваными звуками слух разорвался пронзительным сорванным криком. В нем был ужас, в этом крике.

– Жаклин, – кричал мужской голос. – Что ты делаешь, Жаклин?! Стой! Стой!

Он звучал только секунду, этот истошный крик, потому что я ринулась вперед, колени уперлись в мягкое, оно поддалось, но лишь немного, и мне ничего не оставалось, как выгнуться и взмахнуть рукой, той, которая была покрыта влагой. Что-то задержало ее, но только на мгновение, а потом мягко, послушно пропустило внутрь. Я опять услышала крик, теперь женский, и отдернула руку, и ударила ею снова в эту податливую мякоть, еще сильнее, и она уже не сопротивлялась, сразу покорно раздавшись. Рука, инстинктивно устремившись назад, застыла на полдороги, все подо мной подломилось, подогнулось и на секунду поменялось местами, и разом ушло в никуда.

Потом сильная резь в голове, как будто я пытаюсь вернуться, но меня не пускают, и надо пробиваться, и от этого больно, и сразу пронзающий, неприятный запах, он проникал в самый мозг, тяжело орудуя там, и я открыла глаза. Девушка с приятным миловидным лицом, склонившись, похлопывала меня по щекам, в ее движениях не было агрессии, скорее забота.

– Она очнулась, – крикнула девушка в сторону.

Надо мной возникло другое лицо, незнакомое мне, хотя в нем смутно проступало едва уловимое напоминание. Нечеткое, издалека, из глубины. Что-то забытое, невероятно забытое. Но что?.. Я попыталась напрячь взгляд, и черты разгладились, совсем чуть-чуть, но этого оказалось достаточно. Я узнала Дино, его лицо, искаженное от страха, смертельно бледное, с расширенными, полными ужаса глазами.

– Джеки, ты что, ты как… ты жива…?!!!

Я молчала, я смотрела на него и пыталась понять, что же произошло, почему я здесь, почему я лежу, и кто эта милая девушка? Мне показалось, я ее видела прежде.

– Позвони в больницу, отмени вызов, – сказала она Дино, и тот закивал головой и даже проговорил «да, да», но так и не сдвинулся с места. Вместо этого он снова спросил:

– Ты как, Джеки?

Я не знала, что ответить, и поднесла руку к глазам, отгораживаясь от навязчиво рассматривающих взглядов, но она была влажная, моя рука, и я увидела кровь, много крови. И тут я все вспомнила. Я оперлась локтем на пол и приподняла голову. Я лежала рядом с диваном, его спинка у самого верха была вспорота, из дырки выбивались лохмотья поролона, а рядом был воткнут нож, тот самый сырный нож, который я когда-то купила.

– Ничего страшного, – Дино перехватил мой взгляд, – это всего лишь диван. Подумаешь, разрезан, ничего, починим или новый купим. Лучше новый купим. – Он кивал головой, как будто это решение являлось самым главным сейчас, но мне казалось, что его трясет.

– Я тебя поранила? – спросила я едва пробившимся голосом.

– Нет, нет, только диван. До меня ты не достала, не дотянулась через диван. Так что все в порядке. Я в порядке. Ты как?

Теперь я отчетливо видела, что Дино трясется.

– Откуда тогда кровь? – спросила я, снова поднося руку к глазам.

– Это ты поранила руку.. ножом… он острый, для сыра.

– А, – сказала я понимающе.

– Мы сейчас перевяжем, – спохватилась девушка. – Где у тебя бинт, Дино? – Она произнесла его имя настолько по-свойски, что тяжелая волна вновь всколыхнулась во мне. Но у меня больше не было сил.

– Кто она? – спросила я, указывая кивком на девушку.

– Джина? Ты же знаешь Джину, вы встречались, у нас в театре, ну… – Он развел руками, как бы помогая мне вспомнить. И я вспомнила.

– Да, конечно. А что она здесь делает? – спросила я, голова немного начала проясняться.

– Мы репетировали. Новая постановка, ну, ты знаешь, новая постановка Альфреда, у меня там роль, я же тебе рассказывал, и у Джины тоже, и мы репетировали.

– А телефон? Почему ты не подходил к телефону, я звонила, никто не отвечал.

– Я его отключил. Я всегда отключаю телефон, когда репетирую, ты же знаешь.

– Да, – я кивнула, я знала. – А почему она сидела у тебя в ногах?

– Это в пьесе так. Там женщина сидит на полу, а мужчина на диване, они пара, ну понимаешь, они пьют вино и выясняют отношения. Пьеса об этом, на, почитай.

Дино протянул руку и взял с дивана несколько листов. Я посмотрела, на них были напечатаны слова.

– Да, – сказала я, садясь, на полу, – я знаю, ты говорил, я забыла.

– Ну вот, они пьют вино, по пьесе так, и…

– Да, вино, – перебила я его, посмотрев на бутылку, она была почти полная. – Я ведь могла тебя убить! – вдруг догадалась я. – Если бы я дотянулась, я бы убила тебя! – Эта простая мысль поразила меня и мне стало страшно, очень страшно. Теперь я поняла, почему Дино такой бледный и почему его бьет дрожь.

– Нет, – пробормотал он, – ты всего лишь диван разрезала. Ничего страшного, только диван.

Утром я позвонила в университет и сказала, что заболела. Я пролежала у Дино три дня, приходя в себя, понимая, что перешла грань. Мне было страшно за себя, за то, что я потеряла контроль, что впала в беспамятство, как это называется, состояние аффекта, что ли. Я неожиданно поняла, что сама не знаю себя до конца, не знаю, на что способна. Подумав, я решила, что нам надо съезжаться. Я сказала Дино, что, если мы не будем жить вместе, я сойду с ума. И мы съехались.

Но все-таки это происшествие так до конца и не отпустило меня. Оно иногда возвращалось ко мне по ночам в диких снах, где Дино был сразу с несколькими женщинами, моложе и лучше, чем я. Я смотрю со стороны, и видела, что все пропитано извращениями, такими взвинченными, о которых я и не подозревала. Я просыпалась от боли, от своего же стона, испуганная, в испарине, не совсем понимая, где я. Я кричала, что он подонок, что он изменяет мне, я даже била его еще сонного, не понимающего, что я просто перепутала сон с жизнью. А потом, видя, что меня нельзя успокоить, Дино накатывался на меня, и я, чувствуя его везде, пыталась вывернуться, но была так придавлена, что не получалось, и затихала, и приходила в себя.