Претендент - Ирма Грушевицкая

— Скажи ещё раз. Пожалуйста.

Она могла бы продолжить игру, сделать вид, будто не понимает, о чём он. Поелозить бёдрами, поизгибаться призывно, покапризничать. Только зачем? Они «уже — да». Время для игр вышло. Или ещё не настало — тут как посмотреть.

Нерастраченная, невостребованная любовь, спящая в самых дальних уголках её сердца — вот что лилось из глаз Элис, когда её руки поднимались к плечам нависшего над ней мужчины. Она ухватилась за Ника, как утопающий хватается за брошенный пенопластовый круг, и для неё вырывающееся из её горла признание стало тем самым кругом — Элис впервые открывала себя, признавалась в слабости и была этому счастлива.

— Я люблю тебя, Ник. Я очень, очень люблю тебя.

Её последнее слово стало его первым вздохом, и со стоном облегчения Ник снова сделал её своей.

Принадлежать ему оказалось настоящим счастьем. Возможно, из-за того, что счастье их было настоящим, его почти ничего не омрачало. Её отцу, правда, не понравилась идея, что они с Лукасом так скоропалительно переезжают к едва знакомому мужчине, и только вмешательство Эдди не дало развить из этой ситуации скандал. Конечно, большая часть вины лежала на Элис, потому что она категорически запретила Нику просить у отца её руки, до последнего отстаивая своё право на самостоятельное принятие решения.

Что удивительно, в разгроме, устроенном дочери сеньором Джакомо, его жена участия не принимала. Как бы сеньор Манфреди не взывал к её разуму, сеньора София твердила одно:

— Это её жизнь. Пусть поступает, как хочет.

Возможно, именно благодаря этой политике невмешательства, отношения Элис и матери постепенно начали теплеть. И всё же, на регистрацию в мэрию Манфреди не явились.

Со стороны невесты свидетелем был Ронан Лири, со стороны жениха — Мэтт и Мэрилин Крайтон. Обряженный в новый костюм Лукас самолично подавал своим женящимся родителям кольца.

Сложностей с ним не было, хотя в душе Элис и была готова встретить сопротивление со стороны сына, но Ник хорошо удобрил почву. Лукас от идеи, что они будут жить вместе, пришёл в восторг. Ей даже стало немного обидно, глядя, с каким энтузиазмом сын носился по их новому дому, выбирая себе комнату. Ну а после того, как в первый вечер Ник приехал с работы и вынул из-за пазухи щенка золотистого ретривера, Лукас едва на него не молился.

— Мамочка, мы останемся здесь навсегда? — спрашивал он Элис перед сном ещё почти месяц.

— Конечно же, дорогой. Теперь это наш дом.

— А наш старый дом не обидится?

— Нет. Ты всегда сможешь навещать его, когда будешь приезжать в гости к дедушке с бабушкой.

Квартиру над магазином было решено запереть до лучших времён. Последний раз Элис ночевала там как раз перед церемонией в мэрии. Пусть это была гражданская процедура, но ей захотелось соблюсти все положенные традиции.

Утром её ждал торжественно одетый Ронан, держащий в руках маленький букетик ландышей — это в декабре-то!

— Где ты нашёл такую красоту? — воскликнула растроганная Элис.

— Твой парень позаботился. Из самой Ирландии доставили прямым рейсом. Готова, девочка?

— Да. Спасибо, Ронан.

— Это тебе спасибо. Порадовала старика. Пусть в церкви тебя ведёт отец, ну а сегодня моя очередь. Хороший из Николаса получится папаша для нашего сорванца. Настоящим ирландцем его вырастет.

— Нисколько в этом не сомневаюсь.

Свадьбу назначили на март. Здесь всё было традиционно: долгая подготовка, двести человек гостей, зал в отеле «Дрейк», пятиярусный свадебный торт и полное ощущение, что этот день никогда не кончится. Лишь в самолёте, который уносил их в свадебное путешествие в Канкун, Элис смогла спокойно выдохнуть.

Их ждал люкс для новобрачных в огромном отельном комплексе на берегу моря, но первую ночь они, не сговариваясь, дружно проспали в объятиях друг друга.

Потянулись дни ленивого отдыха. Они вели себя как все курортные парочки: много гуляли, много плавали, пробовали экзотическую еду и напитки и, конечно же, занимались любовью.

Однажды Элис пришла в голову мысль найти тот пляжный дом, где они впервые познакомились, но Ник её остановил.

— Его снесли, Элли. Года два или три назад кому-то из местных застройщиков приглянулся тот кусок пляжа, так что там сейчас строится отель. Если хочешь, можем съездить посмотреть.

Она отказалась. Всё же пусть воспоминания останутся тем, чем они и должны быть — отголосками памяти.

В стоимость их номера входило проведение брачной церемонии на пляже, но Элис эта идея не вдохновляла. Всему виной трёхмесячный свадебный марафон, который из-за большого количества участников в любой момент мог перерасти в грандиозную свалку. У неё тоже была распорядительница, тоже было несколько репетиций и примерок платья. Ещё были платья для подружек невесты, рецепты торта, выбор музыки для первого танца. Может, если бы она совсем недавно не проходила через это вместе с Мэри, Элис реагировала бы легче. Слава богу, Ник почти ежедневно твердил ей, что она в любой момент может остановить этот локомотив. Без этого ментального пинка Элис обязательно воспользовалась бы его предложением.

Тем удивительнее, что Нику идея пляжной церемонии понравилась.

— Арка из цветов, чудесный карибский закат, мы босиком. Детка, мы два раза проходили через это. Давай для полного счёта ещё раз.

— У меня осталось только восемь свободных пальцев.

— Намёк понял. На этот раз обойдёмся без колец.

— И я не буду сочинять клятву. Мне и первая-то нелегко далась.

Свою клятву, написанную на листочке, Элис просто сунула Нику в карман, потому что прочитать при всех то, что она написала, у неё не хватило духу. Когда писала, уже рыдала, что уж говорить о том, чтобы прилюдно её зачитывать.

— Окей. Никаких клятв.

— И ты будешь босиком.

— Окей.

— И в белом.

— Ты тоже.

В конце концов, когда мужчина соглашается надеть всё белое — это много значит.

После обеда с ними поговорила девушка-администратор, объяснила, как всё будет проходить. Арка на пляже ждёт их в семь вечера, а до этого счастливой невесте предложили провести несколько часов в спа.

Аромаванна, двухчасовой массаж, затем обёртывание и маски — под конец процедур Элис чувствовала себя новорождённой. В комнате, которую выделили для переодевания, её ждало несколько белых платьев, и на этот раз она выбрала самое легкомысленное — короткое, в оборках, больше похожее на ночную рубашку. Волосы ей оставили распущенными, вплетя в них несколько экзотических белых цветов — этот третий образ навсегда остался для Элис самым любимым.

Ник ждал её возле обещанной цветочной арки весь в белом и босиком. Она никогда не забудет, как последние десять футов буквально летела к нему по песку — так сильно рвалось к нему её сердце.