Мажор. Право на ошибку - Илона Шикова

Кто бы меня круассанами с чаем поил просто так? Хотя не просто так — столько условий поставил, что я предложила ему заключить новый контракт.

— Беру тебя на работу! — ехидничала, прищуриваясь и оценивая свои шансы отделаться малой кровью. — Ты меня возишь, а я за это…

— Расплачиваешься натурой, — закончил парень, смеясь.

— Платон! — моему возмущению не было передела, так как сказал этот негодяй слишком громко, от чего вся съемочная площадка чуть не подавилась обедом.

— За деньги я работать не согласен! — с довольной физиономией ответил мой любимый и плюхнулся в кресло.

— Соглашайся, крошка! — Ким легонько двинул меня локтем в бок, проходя мимо.

— Где бы себе такого водителя отыскать, — стонали девчонки, завидуя мне по полной программе.

Я, конечно же, покраснела, как помидор, надула щеки, так как моему возмущению не было предела, но после остыла. Пора уже привыкнуть — Платону плевать на чужое мнение. Он всегда говорит то, что думает. И не стесняется выражать свои чувства прилюдно…

— Добрый вечер, — охранник встречает меня на входе и расплывается в улыбке. — А Платона Романовича нет, он…

— Я не к нему, — перебиваю парня, а сама пытаюсь взять себя в руки. — Я к его отцу, — отвечаю на немой вопрос в глазах охранника.

— А Роман Александрович предупрежден о вашем визите? — парень лезет в списки, а я мысленно его благодарю.

Точно, Роман Александрович — из-за нервного перенапряжения имя отца Платона вылетело из головы. Теперь главное — успокоиться, унять дрожь в пальцах и спокойно озвучить свое предложение Терехову-старшему.

— Не в курсе, но мой визит связан исключительно с работой, — выдаю на одном дыхании, но парень кривится.

— Извините, милая барышня, но мне надо позвонить, — и поднимает трубку стационарного телефона.

Ну все, моя песенка спета. Точно не пропустят, и мой план по воссоединению семьи Тереховых разлетится на мелкие части, как карточный домик. Не караулить же отца Платона на ступеньках.

Да и не факт, что здание мужчина покинет через центральный вход…

— Проходите, — слышу голос охранника и поднимаю на него взгляд. — Секретарь вас встретит.

— С-спасибо, — от неожиданности начинаю заикаться, но уверенно двигаюсь к лифту.

Сегодня исключительно деловой стиль — черный брючный костюм, белая блузка, никакого вызывающего макияжа. Стильно и со вкусом, как говорится. Мне-то крайне необходимо, чтобы Роман Александрович воспринял меня всерьез, а не смеялся мне вслед, называя нищебродкой.

И Платона я подвести не имею права — раз решила действовать, то отступать поздно.

— Я перезвоню, — Терехов-старший заканчивает разговор по мобильному, едва я переступаю порог кабинета.

Секретарь молча меня встретила, кивнула на дверь в кабинет генерального и снова уткнулась в экран монитора. Вот и встретили меня, как будто даже приветствия я не заслуживаю.

И это еще сильнее заставляет пальцы дрожать.

“Возьми себя в руки, Агата! Не съест же он тебя!” — мысленно даю себе установку, делаю пару дыхательных упражнений, считаю до десяти, открываю дверь и делаю шаг вперед.

— Добрый вечер, Роман Александрович, я…

— Садись! — мужчина не дает мне закончить и кивает на один из соседних стульев. — Я знаю, кто ты. Вон, — берет листы бумаги и швыряет их в мою сторону, — целое досье на тебя собрали. Хотя тут и читать-то нечего — провинциалка с большими амбициями и полным отсутствием мозгов.

Удар ниже пояса. Сразу. Прямо с порога. Но я стерплю, сделаю вид, что не обратила внимания, хотя и очень обидно звучат слова мужчины. Еще никто и никогда меня так сильно не унижал, как он.

А я думала, что уже готова ко всему…

— Я сюда пришла не за тем, чтобы слушать ваше мнение обо мне, — вроде стараюсь сдерживаться, но получается с трудом. — Платон…

— Ой, знаю я, зачем ты сюда пришла, — мужчина отмахивается от меня, кривясь, а после откидывается на спину кресла. — Мой сын повелся на твою симпатичную мордашку, а ты решила выкачать из него бабок.

— Я…

— Только знай, девочка, ничего у тебя не получится!

Весь мой настрой резко потухает — я даже слова не могу вставить, так как Роман Александрович все уже для себя решил. Сделал поспешные выводы и теперь вряд ли будет слушать мои оправдания. Я-то и оправдываться не собираюсь, но Платон…

Черт, как же сложно с этим отцом-то!

Но раз уж нашла в себе силы сюда прийти, то давать заднюю сейчас уж тем более не стоит.

— Я люблю вашего сына, но речь сейчас не об этом, — выдаю довольно резко, на что мужчина снова машет рукой и морщит нос.

— Очередная кукла, — с безразличием бросает, косясь в мою сторону. — Сколько я таких, как ты, уже перевидал.

— Я хочу вернуть старый контракт, — игнорирую последние фразы мужчины, так как спорить и вправду абсолютно бесполезно.

А доказывать и подавно — как же плохо он знает Платона. И мне жаль, что у такого черствого отца такой замечательный сын.

Люблю его. Сейчас, наверное, даже больше, чем раньше. И действительно жаль, что сидящий напротив мужчина этого не понимает.

— Это даже не обсуждается, — выдает мне со злостью Роман Александрович. — Иначе я тебя по судам затаскаю!

— Зря вы так…

— Может, и не добьюсь нужного результата, хотя вряд ли, но имя твое в грязи вываляю! — и смотрит мне прямо в глаза. Тоже со злостью, которую я уж никак не заслужила. — Думаешь, залезла к постель к моему сыну и теперь можешь тянуть из него деньги? Не выйдет, дорогая! Я не позволю Платону совершить ошибку!

— Вы не правы…

— Я всегда прав! — резко обрывает мой очередной порыв что-либо объяснить. — Запомни это раз и навсегда. Ты работаешь на меня, — он намерено делает паузу, не отводя взгляда, чтобы унизить меня еще сильнее. — И с сегодняшнего дня будешь делать то, что скажу тебе я!

— Есть контракт, — аккуратно напоминаю мужчине, так как он действительно сейчас сильно перегибает палку. — Хотите его оспорить? Тогда придется судиться с агентством, а не со мной.

— Ты мне угрожаешь? — приподнимает обе брови вверх, как будто я только что самую большую глупость в мире сморозила. — Да кем ты себя возомнила, пигалица?! То, что мой сын с тобой развлекается перед свадьбой, еще не дает тебе право указывать мне, — пауза, — что делать, а чего не делать.

Последние фразы я не слышу, так как в голове набатом из ста колоколов бьется лишь одно:

“Свадьба!”

Этого не может быть! Я не верю! Он просто хочет меня запугать, снова унизить и смешать с грязью, но мужчина врет. Нагло, беспощадно, даже больно бьет по самому дорогому, что у меня есть.