Девочка Карима (СИ) - Альбина Яблонская

— Где… — сжимал я ее горло все сильнее с каждым словом, — моя… девочка?

Глаза Лены становились красными, они болезненно блестели и просили о пощаде.

— Кх… кх… Не надо…

— Где она?

— Карим… — била меня по руке лжеподруга моей Наты, но я давил ее до самого конца.

— Где?

— На в… она на… — Я разжал ладонь и дал ей закончить. — Она наверху… Ната наверху… Но уже слишком поздно. — На ее лице рисовалась странная ухмылка. Это было злорадство, Лена походила на подлого шакала, который загнал всех в ловушку. Она держалась за горло, по щекам катились слезы, но она победно улыбалась: — Она уже не твоя девочка, Карим. Лучше тебе этого не видеть. Тебя ждет разочарование.

Но я ее не слушал. До боли стиснул зубы и отправился наверх. Куда-то во тьму, где блуждали разврат и наркота. Разносились пьяный смех и грязные стоны. Я поднимался по ступенькам и шел туда, где сам бывал не раз. Я знал, где Ната — она была в комнате для оргий. И это было самой ужасной новостью в тот вечер. Если сказанное Леной — правда, я просто не знаю, что сделаю. Это было уже реально за гранью, полный пиздец.

Открыв дверь ногою, я увидел кровать. А на кровати — свою девочку. Практически голую, в одном белье. А вокруг нее — трое парней, без штанов и шансов выжить в этой схватке.

— А ты еще кто? — спросил один из трахарей. — Ты че тут забыл, уебок? А ну давай пиздуй отсюда!

Но я не хотел его калечить. Я поклялся, что вечер будет мирным — никаких мордобоев. Вытащив пистолет, я передернул затвор и выстрелил в потолок. Три раза подряд.

— А! — заорали все, кто находился в этой комнате, включая Нату.

Но если она забилась в угол и закрыла лицо руками, то ее партнеры мечтали о другом — они хотели выйти живыми. Вот и все. Я их понимал. Никому не по вкусу сдохнуть из-за женщины, особенно чужой.

— Не убивай, мужик! — упал на колени тот, что был самый борзый. Теперь он обоссался и молил меня о пощаде. — Не стреляй, не надо! Мы ничего с ней не делали! Мамой клянусь! Мы ничего не успели, ничего еще не было!

Он молил меня слезно и не хотел умирать. А я просто стоял и смотрел мимо этих козлов — мой взгляд сверлил не их, а Нату. Я пришел не за ними, а за ней.

— Все на выход, — сказал я тихо. Но решил повторить для глухих и тугодумов: — ВЫШЛИ!

Они сорвались с места и едва унесли ноги. А я закрыл за ними дверь и положил свой ствол на тумбу. Мне предстояло побеседовать с Наткой по-взрослому. Она перешла черту дозволенного, и теперь ее ждало одно — наказание. Оно будет суровым, я уж постараюсь.

— О, Карим… — обрадовалась Ната и подползла к краю кровати. — Ха-ха-ха… — смеялась она пьяным смехом. Как будто это была и вовсе не она. Какая-то в дупель пьяная шлюха из подворотни. Обдолбанная наркоманка. — Как хорошо, что ты пришел… А то мы с мальчиками как раз решали, кто будет первым. А я им такая говорю: первым пускай будет мой парень, мой Карим, потому что он самый лучший и я его очень сильно-пресильно лю… — Но я не позволил закончить эту фразу. Просто дал ей пощечину — влепил по лицу, оставив горячий красный след. — А! — Ната вскрикнула и обхватила щеку обеими ладошками. — А… Что ты делаешь? Ты ударил меня… как ты мог?

Я схватил ее за голову и начал говорить прямо в глаза:

— Что, малая? Тройничка захотела? Грубого порева, да? Тебе неймется? Хотела острых ощущений?

— Прости меня, — плакала она. — Прости…

— Ты просто конченая шлюха. Пьяная, никому не нужная малолетка, которую мог трахнуть кто угодно. КТО, — сделал я акцент, — УГОДНО!

— Я не хотела заходить так далеко. Я просто выпила немного и…

— Ты выпила немного?

— Я переборщила, извини…

— Нет, — отпустил я ее и поднялся. — Нет, малая. Нет, — качал я головой и снимал с себя одежду. — Твое «извини» меня не колышет. Я тебе это так легко не прощу.

— Что ты будешь делать? — боялась она и отползала к стене. — Что ты… что ты собрался делать?

— Эти слезы тебе не помогут. Хотела жесткой ебли — пожалуйста. Будет тебе жесткая ебля.

Я бросился к ней и схватил за голую ногу. Ната брыкалась и хотела убежать, но я ее силой притащил к себе. Сорвал трусы и придавил своим телом к кровати.

— НЕТ! — орала она. — НЕТ! УМОЛЯЮ! ПОМОГИТЕ!

Но эти крики меня только разжигали. Я высвободил член и без прелюдий засадил его в пьяное тело. Не ласкал Нату руками, не проявлял былого внимания, не пытался представить, как это чувствует она сама. Мне было наплевать. Если она не думает о моих чувствах, то я и сам не останусь в долгу — буду драть ее так, словно это проститутка. Грязная кончаная шлюха, коих можно валом найти на окружной и трахнуть в машине за сотку.

— Хотела грубого траха — получи, сука.