Наследница (СИ) - Екатерина Белова

Класс сразу заткнулся, видимо, потрясённый изменениями в согрупнице.

— Я сейчас соединюсь с мастером Бьющих листов, — тут же предложила Ясмин. — К чему откладывать!

Верно. Если отложить, то уже завтра тотем Таволги исправит оплошность Ланны. Принесут извинения, подарки и льстивые комплименты, а предадут ровно накануне зачета, как это и планировалось изначально. Если бы Ланне хватило ума промолчать.

Ясмин коснулась Эхоники — цветка, работавшего живым телефоном, реагирующим на тон, мысль и требование коммуникатора. Лимонно-бледные цветы работали подвидом эхолора, но имели более широкий спектр действия, опутывая сетью все четыре ведомства. Не каждый тотем мог его себе позволить.

— Зайди ко мне, — мысленно внушала она цветку, а немного подумав прибавила: — Пожалуйста.

Если она будет невежливой, Эгир может и не прийти, а ей очень нужно, чтобы он пришёл.

— Молчать, — строго сказала она в никуда, и в комнате снова образовала недавняя привлекательная тишь. — Ждём.

Ясмин села и чинно сложила руки на коленях. Ум бешено работал.

Такая простая, такая примитивная ловушка. Теперь, когда она приживилась в Варде, привыкла к жизни Ясмин, она стала интуитивно улавливать подводные течения тех или иных поступков. Если дети Таволги перейдут к другому мастеру после проваленного зачета, Совет поднимет вопрос о профпригодности мастера Белого цветка. И, разумеется, вместо мастера она станет простой жительницей Варды с заблокированным оружием, как преступница. И у неё нет гражданства, что ставит ее под удар. С любым другим мастером этого бы не случилось, поскольку трёхкратное снижение статуса — невероятная редкость. Восемь лет назад судили мастера Бриара за ошибку Верда, но он отделался лишь единичным понижением, да и то через полгода его восстановили в правах. А мастера Файона и пальцем не тронули.

Другое дело, когда юный цветок желает перейти к мастеру в середине курса обучения. Тотемы часто устраивают судьбу своих детей, к этому относятся с пониманием. Ланна, нашпигованная историями о чудовище Белого цветка, искренне ее ненавидит, но мало понимает природу этой ненависти. Иначе бы не рискнула говорить о желании перевода к мастеру Эгиру.

— Мастер Белого цветка?

Как официально! В аудиторию заглянул Эгир и прохладно обозрел пространство с застывшими дети в самых непредсказуемых позициях. Половина класса сбилась в стайку за спиной Литолы, словно бы прикрываясь ею, как щитом, а беззащитные дети Таволги остались стоять в центре. Только Вик продолжал метаться между ними и мрачным Луном. Леро держался сестры, а Ланна стояла с превосходством победителя. Наверное, рассчитывала похвастаться дома, как уделала мастера Белого цветка.

— Вы просили меня зайти, мастер Ясмин?

Насколько Эгир был любезен с ней наедине, настолько же он сделался холоден и словно бы брезглив прилюдно. А ведь он ей понравился. Тогда, после их чаепития. Он был искренним и неглупым, и ухаживал за ней без оглядки на статус. Оставалось впечатление, что кто-то поговорил однажды с ним, вложил в голову дурные мысли о Ясмин и подтолкнул в верном направлении.

Но сказать Ясмин ничего не успела.

— У меня мало времени, мастер Ясмин, — совершенно беспардонно сообщил он, и уставился в ожидании, когда она униженно попросит его общению наедине.

Он-то полагал, что Ясмин позвала его забрать свой отказ в свидании. Ах, мужчины. Одно удовольствие щёлкать по носу таких зазнаек.

— В таком случае, я буду краткой, мастер Эгир, — она поманила к себе Ланну. Та подошла ближе, но оробела и изрядно потеряла в самомнении. Сразу начала переминаться и бегать глазками по аудитории. — Юные цветки тотема Таволги желают перевестись на обучение к вам, мастер Бьющих листов.

Эгир застыл. В отличие от Ланны, он явно понимал механику перевода и все, что могло случиться с Ясмин в случае успешности этого плана. Ясмин с трудом удержала дрожь в руках. Приступ злости был таким сильным, словно она снова очутилась в лабиринте раздора.

— Я не могу себе позволить долгие прения накануне зачетов, поэтому предлагаю оформить перевод прямо сейчас, — лёд в собственном голосе напугал даже ее саму.

— Но мы не можем… — мастер Эгир метнулся взглядом по настороженным лицам детей. — Мы должны поставить в известность главу тотема, Совет, секретаря отдела обучения… Это так неожиданно.

Ну конечно. Ясмин сладко улыбнулась.

— Цветок Ланна, глава тотема Таволги в курсе твоего перевода?

— Да… — Ланна не была глупой. Просто ничего не знала, только испуганно теребила тесьму на ученической мантии, интуитивно чувствуя напряжение между мастерами. Зато смелости ей было не занимать. — Да, — сказала она уже тверже. — Мы ведь говорили с вами об этом, мастер Бьющих листов. Вы сказали, что будете рады детям тотема Таволги.

На заднем плане картинно ахнули. Ясмин подозревала, что это развлекается Кая с подругами. Вполне в ее характере.

Если бы взглядом можно было убивать, то мастер Эгир пытал бы ее сутки, а после расчленил наживую. Весь белый сделался от гнева.

— Вы просто недавно получили титул мастера, — притворно утешила Ясмин, наслаждаясь его бессильной ненавистью. — На самом деле, перевод — дело пяти минут. Тут каждые полчаса кто-нибудь переводится.

Она, конечно, безбожно гнала пургу. Но переводы были обычным дело и при согласии сторон оформлялись буквально за минуту. За годы карьеры в институте и следственном отделе, Ясмин научилась ценить бумажки. Вы не помните, что говорили? Это ничего, у нас на этот случай есть документик, а там и подпись ваша, и дата, и время, а то и дагеротип ваш в фас и профиль.

— Я никуда