Безликий - Дебора Рэли

Кроме того, если они загонят его в угол, когда их окружают потенциальные жертвователи кафедры искусств, он не сможет их выгнать.

Прохладный, сухой воздух окутал ее, как саван, когда они вошли в галерею. Температура и влажность точно контролировались. Винтер бодро прошла мимо сотрудников в униформе, которые бросили на нее недовольный взгляд, и направилась к крупному седовласому мужчине в бордовом пиджаке и белой рубашке с оборками. Глава художественного отдела всегда одевался вычурно, как будто стремился привлечь к себе внимание.

Винтер никогда не посещала занятия доктора Пейтона, но ее друзья говорили, что его стиль преподавания не менее экстравагантен.

Задумавшись о своей цели, Винтер едва заметила, что ее путь пролегает мимо винтовой лестницы. Только заметив ее краем глаза, она чуть не споткнулась и упала бы, если бы Ноа не схватил ее за руку.

— Ты в порядке? — спросил он.

Она сглотнула внезапный комок в горле.

— Я не приходила сюда много лет.

Ноа нахмурился.

— Это место хранит для тебя особые воспоминания?

Она кивнула в сторону близлежащей лестницы.

— На чердаке висит несколько картин моей мамы. Я обычно прибегала сюда и смотрела на них часами.

— Ты хочешь подняться сейчас?

Острая тоска защемила сердце Винтер. Внезапно ей снова стало шестнадцать, она лежит на мягком диване в тенистой мансарде, позволяя творениям своей матери заполнить пустоту внутри себя. Яркие цветовые пятна, запах краски, тишина… Единственный способ успокоить горе, которое грозило ее захлестнуть.

Она медленно покачала головой.

— Нет. Я хочу поговорить с доктором Пейтоном.

Ноа взял ее за руку и сжал пальцы.

— Хорошо.

Вместе они прошли сквозь толпу, которая теснилась в галерее, и дошли до профессора как раз в тот момент, когда он отворачивался от группы элегантных женщин, которые хихикали, как будто он позволил себе какую-то непристойную шутку на прощание.

Винтер переместилась и встала прямо на его пути. Профессор нехотя остановился, бросив на нее раздраженный взгляд.

— Если вы хотите обсудить урок, вам нужно записаться на прием в мое рабочее время, — упрекнул он ее низким тоном.

Вблизи Винтер смогла разглядеть самодовольное раздутое лицо Пейтона и морщины, избороздившие его загорелую кожу. Когда-то он, несомненно, был красивым мужчиной с резкими чертами лица и карими глазами, такими темными, что казались черными. Она также полагала, что он обладал неким шармом, который мог бы околдовать ее маму.

А может быть, его привлекательность заключалась в том, что он представлял собой полную противоположность ее отцу.

— Я не студентка, — поправила она его. — По крайней мере, не теперь.

Он позволил своему нетерпеливому взгляду скользнуть по ее лицу. Затем резко дернулся, его лицо побледнело под искусственным загаром.

— Лорел? — Он уставился на нее, как будто увидел привидение. Затем, моргнув удивленно глазами, медленно, и дрожащим голосом произнес. — Нет. Ты, должно быть, дочь Лорел. Винтер?

— Да.

Подняв свой бокал, профессор решительно отпил шампанского. Вид Винтер явно взволновал его. Почему? Потому что она так похожа на его бывшую возлюбленную? Или потому, что ему есть что скрывать?

— Я не видел тебя много лет, — пробормотал он.

Винтер пожала плечами.

— Я не так часто бываю в колледже с тех пор, как его окончила.

— Нет, полагаю, что нет. Не хочешь чего-нибудь выпить? — Доктор Пейтон начал поднимать руку в сторону проходящего мимо официанта.

— Нет, спасибо.

Профессор опустил руку и посмотрел на нее с настороженным любопытством.

— Если ты больше не студентка, почему ты здесь? Неужели пришла посмотреть на коллекцию картин своей матери?

Винтер не подумала о том, как она собирается получить нужную ей информацию от бывшего любовника ее матери. Она даже не знала, какая информация ей нужна. Но она устала ждать и надеяться, что этот кошмар закончится. Доктор Пейтон явно играл не последнюю роль в жизни ее мамы. Если он знал, что с ней случилось, то она намеревалась это выяснить.

— Нет. — Она внимательно наблюдала за его пухлым лицом. Хотя воздух был прохладным, на его лбу выступили капельки пота, а глаза налились кровью. Сколько шампанского он выпил? — Я недавно узнала, что она оставила вам деньги по завещанию.

Казалось, его смутили ее слова. Он посмотрел в сторону Ноа, а затем вернул свое внимание к Винтер.

— Не мне. Они были переданы в стипендиальный фонд для местных старшеклассников, которые смогут посещать летний художественный лагерь колледжа. — Он отпил еще, а затем поднял пустой бокал в знак тоста. — Я всегда буду благодарен за ее щедрость.

Тост ударил по нервам Винтер. Ее мама мертва, убита каким-то хладнокровным ублюдком. А теперь мертва и Тилли. Мона тоже. И даже Дрейк. Это не шутка.

— Да, за последние дни я еще выяснила, что она проявляла щедрость не только в отношении денег, — проговорила она холодно.

Профессор напрягся.

— Прошу прощения?

— У вас с ней был роман, так?

— Это… — Доктор Пейтон сделался странного синюшного оттенка, когда его бокал выпал из нервных пальцев. К счастью, толстый ковер не дал ему разбиться. — Пойдемте со мной, — прохрипел он и повернулся, чтобы повести их к небольшому кабинету в передней части галереи.

Винтер проигнорировала предостерегающий взгляд Ноа, когда они вошли в небольшое помещение, заставленное столом для совещаний и несколькими пластиковыми стульями. Сзади стояли вешалки, на которых висела верхняя одежда гостей. Доктор Пейтон закрыл дверь и повернулся, чтобы посмотреть на них.

— Почему ты спрашиваешь о моих отношениях с Лорел? — прошипел он.

Ноа сжал пальцы Винтер, несомненно, пытаясь остановить ее безрассудный подход, но она слишком напряжена для тонкостей. Не говоря уже о том, что легко быть смелой, когда их окружает дюжина гостей.

— Ее смерть расследуется, — прямо сказала она ему, ничуть не беспокоясь о том, что ее слова не совсем честны. Ну и что с того, что официальные власти не открыли дело вновь? Она его расследовала.

Доктор Пейтон схватился за спинку стула, от резкого флуоресцентного света он выглядел старым и усталым.

— Почему? Я думал, ее застрелили во время ограбления? — Его голос дрожал. — Или, может быть, это был угон машины. Я знаю, что это случайное преступление.

— Такова первоначальная версия, — подтвердила Винтер.

— А сейчас?

— Появились новые улики.

— Какого рода улики?

— Что убийца близко связан с моей мамой. И что убийство носило личный характер. — Смелое утверждение Винтер прозвучало в маленькой комнате как вызов. — Может быть, брошенный любовник.

Темные глаза сузились, когда профессор перевел взгляд на дверь, убедившись, что она закрыта.

— На что именно ты намекаешь? — наконец потребовал он, вернув свое внимание к Винтер. — Мы