Весеннее чудо для мажора - Юлия Гауф

— Ты тоже сиди.

— Дверь выломают. Слышишь, как долбятся? — качнул он головой.

И правда, долбятся, аж дом дрожит. Булка снова начала скулить, напугали бедолагу сначала криками и стонами во время секса, теперь вот полиция… так, стоп.

— А зачем они приехали в мой дом? Булатов, иди в комнату, я их прогоню, — вышла за ним, кутаясь в халат.

Блин, а толку-то кутаться? Полицейский, заглядывавший в окно, неплохо так разглядел меня. Во всех красочных деталях с анатомическими подробностями.

— Ясно, что братец накатал заяву. Ну посижу пятнадцать суток, херня, — пожал Андрей плечами. — Ты только дождись меня, лады?

Боже, и этот человек предлагал мне ребенка завести? Посидит он… я ему посижу! Я ему так посижу, что мало не покажется!

А практика? А диплом? Не время в тюрьму садиться.

Ух, мужичье, ведь твердила я ему, чтобы не трогал Вика! Но кто и когда слушает умную Лизу?

Андрей одернул футболку, и открыл дверь именно в тот момент, когда полицейский дергал ручку, отчего этот самый полицейский чуть не свалился с крыльца вместе с дверью.

— Хм, добрый вечер. Чем обязан? — оскалился Булатов, не добавляя полицейским добродушия.

Я от души ущипнула Андрея за спину — нашел же время зубоскалить! Неисправим, но как же любим, Боже ты мой!

— Булатов Андрей Альбертович?

— Он самый.

— Проедемте с нами, — хмуро заявил полицейский.

За его спиной я разглядела еще двоих. Чуть ли не наряд полиции… или это и есть наряд, когда трое?

— Прямо сейчас? Может, завтра днем? Суд, все дела, пятнадцать суток, — лениво заявил Андрей.

Двое из трех полицейских вошли в коридор, мне стало зябко. Еще и пялятся на меня в этом халате — он не прозрачный, но, думаю, все знают, что под халатом нет ничего.

Главное, что я сама это знаю.

Но в комнату уйти не могу, иначе Андрей наговорит себе не на пятнадцать суток, а на пятнадцать лет — на это он мастак, фонтан красноречия так и плещет в небеса, неплохо бы этот фонтан приглушать хоть на время, кстати.

… ребенка ему подавай, угу! Завтра же экстренную таблетку выпью, и никаких детей, пока кое-кто за ум не возьмется!

— Завтра не получится. Нужно сегодня, — в унисон Андрею елейным голосом заявил молоденький полицейский, и показал корочку, ткнув ею в нос Андрея. — С чего вы взяли, что суток будет пятнадцать? За проникновение в чужое жилище и нанесение вреда здоровью светит намного больше.

— Уголовочка?

— Чудно, что вы понимаете. А если будете сопротивляться задержанию, то, сами понимаете — прибавят, мы ведь фиксируем все, — жутковато ласковым голосом продолжил, явно издеваясь, полицейский. — Но, если вы проедете с нами, мы готовы будем оформить чистосердечное.

— Вы вообще о чем? — мое сердце тревожно забилось. — Какое чистосердечное?

Слово такое… нехорошее.

Андрея забирали в обезьянник дважды, пока мы встречались. Один раз на ночь, второй раз на пару дней. И никакого чистосердечного признания он не делал. Это же что-то из криминальных фильмов, когда преступник пишет, что сознается в злодеяниях, и его сажают на много лет в колонию.

А Андрей… ну вошел к Вику, но подрались. Плохо, конечно, но за такое разве сажают?

— О чем я? О том, что Уголовный Кодекс нужно чтить, — ответил этот юморист-полицейский. — И статьи читать на досуге. Незнание законов от ответственности не освобождает. А проникать в чужие жилища и избивать граждан — это преступление.

— Лиз, иди в комнату, — Андрей попытался задвинуть меня за спину.

— Сам иди! — фыркнула я, злясь и тревожась все сильнее. — Этот гражданин, к которому не проник, а вошел Андрей — его брат. Считай, в гости зашел.

— Зашел, и избил, сломал правую руку, левую ногу и три пальцы на левой руке? В гости по приглашению ходят, гражданочка.

— Слышь, в отделении все объясним, чего опять распинаешься? — рявкнул с крыльца один из этого наряда.

— Ну как я могу отказать в объяснении такой хорошенькой девушке, — осклабился этот объясняльщик, и окинул меня таким взглядом… таким, что я услышала, как Андрей заскрипел зубами.

Обняла его за талию.

Блин, не хочу его отпускать.

— Андрей, ты же не должен ехать с ними? А ордер? — прошептала я.

— Вы американских фильмов насмотрелись? Лучше поехать с нами, и по-хорошему.

— Я поеду, Лиз. Все будет нормально, — Андрей накрыл мои ладони своими, сжал их, и опустил вниз, отстраняя меня от себя. — Веди себя хорошо, ты остаешься за старшую.

Очень смешно.

— Дьявол, я снова не сдержал обещания, — хохотнул Андрей, оборачиваясь ко мне. — Ладно, разберемся, я выйду, и тогда с меня и колечко, и все остальное. Нос не вешай, я везучий, выпутаюсь. Пара дней, максимум — пара недель, и я буду с тобой. Вот ключи, — Андрей просунул в мою ладонь две связки, — от моего дома и от твоей машины. Не гоняй. Не тревожься. За Булкой следи. И сама не глупи, поняла?

— Хорош прощаться, едем, — поторопили нас.

— А можно мне с вами?

— Нет, — жестко ответил Андрей.

Я ткнулась в его шею носом, и прошептала:

— Не зли их, ладно? Не шути, не издевайся, я тебе помогу. Только хоть на время засунь свои юмор и гордость в задницу.

— Не лезь в это, я сам справлюсь, — Андрей дернул меня за локон.

— Кстати… молодой человек, — на прощание я поцеловала Андрея, успела секунда в секунду, так как его дернули за плечо, отстраняя от меня, — моей маме, если что, очень нужен зять. Помни об этом!

— Это да? — спросил Андрей, уже находясь на крыльце.

— Да, — выбежала я, чтобы увидеть, как его уводят по дорожке.

Зря я калитку не закрыла.

Хотелось бежать за Андреем, как-нибудь остановить все это, но я заставила себя вернуться в дом, и придержать жутко разлаявшуюся Булку, чтобы не понеслась вслед за своим хозяином.

— Тихо, — присела перед псинкой, обхватив ее за мордочку. — Булка, тише, тшшш. Андрей теперь не кто попало, а мой жених. И я ему помогу. Женихами я не разбрасываюсь, самой пригодится. Обещаний надавал, и в тюрьму? Вот уж дудки!