Сумасшедшая одержимость - Даниэль Лори

Развернувшись, я отправилась к себе в комнату, на ходу сняв верх от купальника и уронив его на пол в прихожей. Взгляд Кристиана скользнул по моей обнаженной спине, холодный и наэлектризованный, словно по коже провели кубиком льда.

Когда я вернулась в новом купальнике, обнаружила, что он с отвращением оглядывает мою квартиру. Я за эту неделю распаковала и расставила по местам содержимое большинства коробок, так что его неодобрение меня немного расстроило.

– Ты основательно изгадила это место, а?

– Если ты хотел сказать «оживила», то да. – Я поправила грудь в неоново-оранжевом закрытом купальнике. – Готов идти?

Он жестом велел мне покрутиться на месте, и, закатив глаза, я послушалась. Этот купальник тоже не был очень-то скромным, у него были прорези по бокам, но Кристиан, судя по всему, одобрил, хоть и нехотя.

Пока мы спускались в лифте, мое тело издевалось надо мной, вспоминая его касания и грязные слова. Он стоял в сантиметрах от меня, сократить расстояние между нами не составило бы абсолютно никакого труда. По моим венам бежал электрический ток. Кружилась голова.

– Ты похожа на дорожный конус, – сказал Кристиан.

Проходя мимо дерева в горшке, стоящего в коридоре, я попыталась столкнуть Кристиана в него. Он не ожидал этого и качнулся вбок. Я преисполнилась глубокого удовлетворения, когда огромный лист имел наглость шлепнуть его по голове.

Он бросил на меня раздраженный взгляд.

Я закатила глаза.

– Боже, ты такой нудный. Могу поспорить, ты ни разу в своей жизни не делал ничего глупого. Тебе реально стоит рассла…

Он толкнул меня в тележку с полотенцами. Явно не всерьез, потому что я успела поймать равновесие и не врезаться в нее.

– Чуть-чуть не получилось, но чуть-чуть не засчитывается, – сказала я ему, запыхавшись от нашей игривости, прежде чем мы разошлись.

Его глаза сверкнули.

– Не считается.

Глава восемнадцатая

Кристиан

– Убери ее, – прорычал я, как только Нико открыл дверь.

Он облокотился рукой о дверной косяк и потер губы, пытаясь сдержать усмешку.

– Не понимаю, о чем ты.

– Ты прекрасно все понимаешь. Я хочу, чтобы к завтрашнему утру Джианна съехала. И если ты думаешь, что я шутки шучу, то я найду, как убедить тебя в обратном, Туз. – Мой тон был ледяным, но я позволил ему намекающе потеплеть перед следующими словами: – Как там твоя жена?

Он сверкнул глазами и громко втянул воздух сквозь зубы.

– Знаешь, если бы мне такое сказал любой другой человек, я бы убил его на месте. Но я сделаю тебе поблажку, учитывая, что тот маленький ходячий кошмар, по которому ты так отчаянно сохнешь, принадлежит мне. Можно понять, почему ты немного дерганый. – Его тон был мрачным и насмешливым. – Начало диалога вышло неудачным, но, может быть, если с этого момента ты будешь аккуратнее в подборе слов, то я даже отдам ее тебе, когда Ричард умрет.

В груди вспыхнуло раздражение. Рука дернулась, но я не позволил себе отреагировать. Уже много лет не бил никому морду и не собирался начинать, уж тем более не из-за женщины.

– Если бы я ее хотел, то она бы уже была моей.

Он хмыкнул.

– Знаешь, мы с тобой похожи гораздо сильнее, чем ты думаешь, Аллистер.

– Сомневаюсь.

Он скрестил руки на груди и прислонился к косяку.

– От Джианны одни проблемы, когда она замужем, но когда она свободна, то игра вообще перестает стоить свеч. Я пытался предложить тебе о чем-нибудь договориться, но, раз она тебе не нужна… у меня найдется полно мужчин, которые будут заинтересованы.

– Мной не так легко манипулировать, – сказал я, не позволяя себе клюнуть на его уловку.

– Я просто практичен, Аллистер. Она обуза. И на этот раз я найду ей мужа пободрее, чтобы мог держать ее в узде.

«Пободрее, чтобы мог ее трахать», – мгновенно пронеслось в голове.

В крови пылал огонь, а перед глазами замелькали красные пятна от одной только мысли о том, что другой мужчина будет ее касаться и двигаться между ее ног.

– Я хочу, чтобы она съехала, – рыкнул я, потому что, если бы думал о Джианне с другим мужчиной секундой дольше, сделал бы что-нибудь сумасшедшее. Например, согласился бы на абсурдное предложение Туза взять ее замуж.

– Почему бы тебе не смириться и не съехать в отель? Или у них недостаточно шелковые простыни?

Я ненавидел отели. Уборщицы всегда перекладывали все с места на место, рылись в моих вещах и оставляли записки со своими номерами и треклятыми сердечками.

И я отказывался съезжать в отель, потому что отказывался показывать Джианне, как сильно она на меня влияла. Я не мог даже смотреть на эту женщину, не говоря уже о том, чтобы находиться рядом, не борясь при этом с желанием сделать что-то, чего делать не следовало. Например, привязать ее к кровати и заставить кончать снова и снова, просто чтобы наблюдать, как смягчается ее взгляд.

В любом случае у меня не было шансов продержаться долго, если Джианна продолжит расхаживать в бикини со стрингами. К счастью, в Нью-Йорке по делам я планировал оставаться еще всего пару недель.

Я был в самом разгаре переговоров с отцом Александры Поповой, русским политиком, который был проездом в Штатах. Судя по всему, он оказался более старомодным, чем я рассчитывал, и навязывал мне свою дочь, как бонус к договору. И я всерьез рассматривал этот союз. Александра была красивой, сдержанной и традиционного воспитания. Она бы не стала бросать мне вызов, расспрашивать о прошлом или совать нос в мои дела. Из нее бы вышла идеальная домохозяйка. Мы бы были прекрасной парой, даже если бы мне и пришлось представлять на ее месте Джианну во время секса.

Я поправил запонки на манжетах.

– Только попробуй еще раз довести меня с помощью Джианны, и дела с тобой мы будем вести уже совсем по-другому. Понял меня?

Уголок его губ дернулся вверх.

– Никогда бы не подумал, что мы с тобой поругаемся из-за женщины, Аллистер. К слову, ты не знаешь, почему в прошлое воскресенье все записи с камер внутри и снаружи моего клуба оказались стерты?

– Перебои с электричеством, наверное.

– Наверное, – протянул он. – Какая жалость. Множество мужчин заплатили бы, чтобы посмотреть на Джианну в том ее наряде. – Он цокнул языком в притворном разочаровании, и злость обожгла мое горло.

Я развернулся, чтобы уйти, но… а, да пошло оно все.

– И последнее.

– М?

Я развернулся к нему и стер улыбку