Отбор для дракона - Наталья Шнейдер

– Так что ты в моих руках, – тонко улыбнулся граф. – И я воспользуюсь родовым артефактом, чтобы поубавить тебе упрямства. Чуть позже. Сперва я заберу твою силу.

Граф повесил мне на шею тяжелую цепь, нацепил на запястья дутые браслеты, наводящие на мысли о кандалах. Легко присев – слишком легко для человека в годах, – надел такие же на лодыжки. Пристраивая браслеты на ноги, он бесцеремонно задрал до колен мою юбку, я в который раз попыталась вырваться, и опять безуспешно.

– И после этого вы будете говорить о любви?! – не выдержала я.

– Буду. В конце концов, все это пойдет тебе на пользу: молодой женщине положено быть нежной и томной, избыток сил и здоровья лишь толкает тебя на необдуманные поступки вроде побега.

Да я бы и сейчас бежала, если смогла бы! Лучше в пасть волку, чем к тебе в жены!

– И если бы сразу согласилась стать моей женой, я бы усыпил тебя перед ритуалом, чтобы ты не испугалась и ничего не почувствовала. Ритуал неприятен для донора. Очень неприятен. – Он оскалился. – Но непослушных детей иногда приходится наказывать, как и непокорных девиц. Раз не ценишь доброго обращения, я оставлю тебя в сознании, чтобы наказать.

Что ж у него за ритуал такой? Я не раз заряжала для себя простенькие накопители и не ощущала ничего особенного. Разве что спать хотелось, но если отдохнуть как следует и вздремнуть, от усталости не оставалось и следа.

В следующий миг меня скрутило. Нет, больно не было. Меня словно окутал туман, отгораживающий от всего мира – и от самой жизни. Казалось, из-под тела выдернули опору, и я будто провалилась куда-то. Падала вниз, еще ниже, сердце подлетело к горлу, и перехватило дыхание. А на дне той бездонной пропасти, в которую я летела, даром что все еще оставалась в кресле, меня ждала сама смерть. Ждала, пристально наблюдала за моим падением, зная, что я прилечу к ней в лапы. Под этим невидимым пристальным взглядом тело вовсе онемело и желудок подкатил к горлу. Я бы закричала, но крик застрял в гортани, остались только страх, бездонная пропасть, куда я падала, и смерть там, внизу.

– Согласишься стать моей женой – и это закончится, – словно сквозь вату донесся до меня голос графа. – Ты уже достаточно наказана и знаешь, что я могу с тобой сделать за неповиновение.

Одно слово. Всего лишь одно короткое слово, и я не умру. Страх отступит, и все будет…

Ничего не будет хорошо. И страх не отступит. Потому что я всегда буду помнить этот ужас и знать, что в любой момент он может повториться.

Я замотала головой: голос не повиновался.

– Подумай. – Моей щеки коснулась холодная рука.

Похоже, смерть все-таки до меня дотянулась. Я снова попыталась закричать и снова лишь открыла рот, беззвучно хватая воздух, будто рыба, выброшенная на берег. – Будь благоразумной.

Если быть благоразумной означает жить в страхе, то я не буду благоразумной.

– Нет, – выдавила я.

Внезапно все кончилось. Смертный ужас исчез. Закружилась голова, и накатила дурнотная слабость, я в изнеможении откинулась на спинку кресла, полуприкрыв глаза. На несколько мгновений стало все равно, что со мной будет, – пока граф не коснулся моей шеи, снимая амулет. Я вздрогнула от отвращения, страх снова свернулся ледышкой в груди: ведь граф по-прежнему стоял рядом, и я оставалась в полной его власти.

Он сжал в ладонях амулет, вобравший мою силу, и по лицу расплылось блаженство. Заблестели глаза, зарозовели щеки, и, кажется, даже морщины начали разглаживаться, граф словно помолодел лет на пять.

– Сколько же вам на самом деле? – вырвалось у меня.

– Какая разница? Годы – это всего лишь условность, если тело сильно и разум тверд.

Ну и женился бы на ровеснице, если условность, что ж ты ко мне-то прицепился?

Он отложил на стол амулет, стащил с моих рук браслеты. Присел к ногам, снимая накопители, погладил лодыжку, и я в который раз содрогнулась от гадливости. А ведь он заставит меня…

– Жаль, очень жаль, что ты вынуждаешь меня снова тебя наказать. – Он опять погладил мою ногу, снимая браслет, и я отчаянно пожалела, что не в силах пошевельнуться. Лягнула бы его от всей души, и плевать на благоразумие. – Я ведь так хотел быть добрым с тобой.

– Да уж, вы сама доброта, – выдохнула я.

– Я хотел вернуть тебе эту вещь сразу. – Он достал из кармана подарок, Робина. – Но, пожалуй, теперь я заберу силу и оттуда.

Он снова улыбнулся, и от этой улыбки у меня едва не остановилось сердце.

– Юные девушки, молодые женщины, их жизненная энергия – настоящий деликатес, изысканный и нежный. – Протянул он, пропуская цепочку браслета сквозь пальцы. – Мужчины грубее и примитивней. Все равно что сравнивать… – Он осекся. – Как долго ты носила эту вещь?

– Меньше дня, – призналась я.

– А до того? – Граф еще раз пропустил между пальцев цепь. – Впрочем, и так все ясно. Если этот пропойца Элмер не продал такую ценную вещь, значит, она и ему была дорога. Наверняка держал при себе. – Он поморщился. – Знал бы, начал бы с этого, а брать силу мужчины после юной девушки вроде тебя – все равно что глушить водку после изысканного вина.

Неужели этот браслет был дорог Робину и граф дотянулся до его силы? И что с ним сталось? Он же сражался с тварями! Хоть бы дракон ему помог…

– Жаль, подчинить через него получится разве что Элмера, а на него и магию растрачивать не стоит, знай подливай. Возьми. – Граф бросил браслет мне на колени, и я стиснула его в кулаке. – Я же не злодей, чтобы забирать у тебя последнюю память о матери. – Он помолчал, пристально на меня глядя. – И не насильник. Все произойдет только по твоему согласию.

И что ты сделаешь, чтобы получить мое согласие? Снова попытаешься опоить приворотным зельем? Или решишь действовать грубее и запрешь меня без еды и воды, а то и вовсе начнешь поучать кулаками? Пусть так, я буду тянуть время, сколько смогу, чего бы мне это ни стоило. Может быть, меня все-таки найдут. Если я хоть чуть-чуть успела узнать Робина, он не из тех, кто позволит девушке ускользнуть у него из-под носа. Вдруг еще не все потеряно…

– Так ты выйдешь за меня?