Запретные навсегда - М. Джеймс

— Кое-что из этого, не моя история, чтобы ее рассказывать. — Я ковыряюсь в креветках. Я умираю с голоду, но мой желудок, сплошной комок нервов, и мне трудно есть. — Но да. Раньше он был священником, а потом… ну, даже после этого он пытался соблюдать обеты, которые дал тогда. Включая целибат.

Наталья морщит нос.

— Достойно восхищения…Полагаю? По крайней мере, он тебе верен. Но я не могу себе этого представить. Особенно если бы там был кто-то, кого я действительно хотела. Именно так он, должно быть, чувствовал себя с тобой. Я вижу, как он на тебя смотрит.

— Видишь? — Мой голос немного повышается, и я делаю все возможное, чтобы снова понизить его. — Что ты имеешь в виду?

Наталья тихо смеется.

— Он влюблен в тебя, Саша. Отчаянно. Я поняла это в тот момент, когда нашла его и Левина в отеле. Он был так же раздираем на части мыслью о том, что с тобой что-то может случиться, как и ты, когда думала, что он мертв. Он сделал бы все, чтобы спасти тебя. — Ее лицо смягчается, на нем появляется намек на грусть. — Это редкая вещь, которую можно иметь. Вы оба должны попытаться удержать это.

При этих словах мое сердце сжимается в груди.

— Я надеюсь, что мы сможем.

22

САША

Ужин продолжается довольно долго. Очевидно, что это должно быть непринужденное мероприятие, с большим количеством вина и едой, которую мы можем выбирать по своему усмотрению, но я не могу расслабиться. Все, что я хочу знать, это чем закончится эта ночь.

Наконец, когда я чувствую, что вот-вот сойду с ума, Адриан отодвигает свой стул от стола и поднимает брови, глядя на нас.

— Ну? — спрашивает он с легкой ухмылкой на губах. — Где все остановятся на ночь? Я прикажу своим сотрудникам приготовить для вас комнаты. — Он указывает на нас с Максом. — Вы вдвоем?

Макс колеблется всего мгновение, и мое сердце сжимается в груди.

— Я не хочу говорить за Сашу, — наконец осторожно произносит он. — Но это то, чего бы я хотел, если она захочет.

Адриан выглядит так, словно вот-вот закатит глаза, но это все, что я могу сделать, чтобы не разрыдаться.

— Конечно, — тихо шепчу я, замерев на месте, когда смотрю на Макса, который, кажется, тоже не может отвести от меня глаз.

— Я слышала, ночью здесь может быть прохладно, — говорит Наталья, наклоняясь к Левину с легкой улыбкой на лице. — Если, конечно, тебе нужна помощь, чтобы согреться. Мы могли бы даже захватить немного вина с собой.

Рот Левина дергается.

— Я польщен, — говорит он наконец. — Но я думаю, что лягу спать один.

Адриан хихикает, вставая.

— Как бы то ни было, мисс Обеленская слишком хороша, чтобы отказываться. — Он протягивает ей руку. — Моя кровать довольно большая. На то, чтобы ее согреть, уходит некоторое время, даже вся ночь. Если ты заинтересована в том, чтобы помочь.

Он улыбается ей, и Наталья не сбивается с ритма.

— Ты можешь пригласить меня на экскурсию, — говорит она, плавно вставая и беря его за руку. — Тогда твоя комната может быть последней, которую ты мне покажешь.

Макс бросает взгляд на Левина, когда они вдвоем уходят, рука Адриана уже скользит по пояснице Натальи.

— Я никогда раньше не видел, чтобы ты отказывал красивой женщине, — криво усмехается он. — Начинаешь с чистого листа?

— Вряд ли, — говорит Левин, качая головой и глядя, как они уходят. — Просто не с ней. Она слишком сильно напоминает мне Лидию, а это было бы неправильно ни для кого из нас. — Он медленно встает, потягиваясь. — Я могу провести одну одинокую ночь наедине со своими мыслями. Может быть, мне даже станет от этого лучше. — Он переводит взгляд с нас двоих на меня. — Увидимся утром.

Когда за столом остаемся только мы вдвоем, Макс встает, обходит стол и садится рядом со мной. Он протягивает руку, нежно кладя ее мне на ногу, касаясь моих пальцев.

— Это то, чего ты хочешь? — Тихо спрашивает он. — Если это не так, Саша, я пойму. То, что я сделал…

Я протягиваю руку, прикасаюсь к его губам и качаю головой.

— Это не имеет значения, — твердо говорю я ему, придвигаясь ближе. — Это то, чего я хочу, Макс. Это все, чего я так долго хотела. Но мне нужно… — Я тяжело сглатываю, чувствуя, как мое сердце сжимается в груди. — Мне нужно знать, что на этот раз все по-настоящему.

Выражение лица Макса на мгновение становится страдальческим, когда он наклоняется вперед, обхватывая мою щеку рукой.

— О, Саша, — тихо бормочет он. — Это всегда было реально. Мне жаль, что я когда-либо заставлял тебя чувствовать себя иначе.

И затем, прежде чем я успеваю снова вздохнуть, его губы оказываются на моих.

Это не похоже ни на один поцелуй, который мы когда-либо делили раньше. Я все еще чувствую намек на тот давний страх, напоминание о том, сколько раз у меня это отнимали, но в этот момент я говорю себе отпустить это. У меня есть выбор, я могу уйти, чтобы защитить свое сердце, разбив его в последний раз… Или я могу совершить прыжок веры и довериться мужчине, которого люблю.

Держа его за руку, я решаю прыгнуть.

Его пальцы касаются моей скулы, когда его губы скользят по моим, кончик его языка проводит по краю моей нижней губы. Так много наших поцелуев были неистовыми, торопливыми, страстными и отчаянными объятиями, порожденными окончательным поражением в борьбе с искушением. Но этот поцелуй медленнее, нежнее, поцелуй, который знает, что у нас впереди вся ночь, что у нас еще будут ночи после этого.

— Саша… — Макс шепчет мое имя у моих губ, как мольбу, и я наклоняюсь к нему, мои пальцы впиваются в его рубашку, когда я позволяю своему рту приоткрыться для его, желая большего. Больше его, больше всего.

Его язык скользит в мой рот, заставляя меня задыхаться, когда он переплетается с моим, посылая через меня волну вожделения. Наша спальня, где бы она ни находилась, внезапно кажется слишком далекой. Я тихо постанываю в его губы, выгибаясь навстречу его рукам, которые опустились на мою талию, тихий пронзительный звук потребности вырывается из меня.

— Нам нужно пойти найти нашу комнату, — шепчет Макс мне в губы. — Мы можем продолжить это там…

— Пока нет, — я тихо вздыхаю, когда он покусывает мою нижнюю губу, явно не в силах прекратить прикасаться ко мне достаточно долго, чтобы пошевелиться. — Давай пока просто побудем здесь. Мы… прежде чем…

Мои слова прерываются его поцелуями, его губы все еще касаются моих, когда его руки обнимают меня за талию,