Любовь по его правилам - Рина Ушакова

Когда эта мысль озарила Даниэлу, она осознала, что просто взять и забыть про Феликса, как она и хотела, у неё не получится. Как бы её ни раздражали его правильность, уравновешенность и спокойствие, Даниэла не могла не признать, что именно они не раз спасали её от многих проблем и удерживали от поиска новых. Поражение было окончательным и бесповоротным, и она мысленно его признала, однако пока решила об этом умолчать.

— Я ещё подумаю, прощать тебя или нет, — сказала Даниэла, скрестив руки на груди. — Как только я приму решение, сообщу тебе.

— Хорошо, тогда я пока буду делать вид, что не знаю, каким оно будет, — ответил Феликс.

На лице у Даниэлы чуть было не расплылась широкая улыбка, но она вовремя опомнилась и удержала маску равнодушия, хотя он наверняка успел заметить это секундное сомнение. Оставаться в кабинете и дальше было опасно, поэтому Даниэла поспешила выйти в коридор, и уже там позволила себе просиять от счастья.

Однако не прошла она и десяти метров, как внезапно остановилась и перестала улыбаться, потому что осознала, что её опять провели. Только что Феликс в открытую признался, что Даниэла для него находится где-то на уровне лабораторной крысы, и при этом она не обиделась. Более того, ещё немного, и она окончательно потеряла бы голову от его слов и прикосновений, но каким-то чудом ей удалось взять себя в руки.

Что это было? Он действительно влюблён в неё или это продолжение его эксперимента? Временами в его поведении просматривалось что-то искреннее, но кто знает, может быть, Феликс намерено изображал симпатию, чтобы запутать её ещё больше и окончательно подавить её волю?

Означало это только одно: Даниэле пора было прекращать игру по его правилам и начинать свою, пока не стало слишком поздно. Такое решение иначе как чистым безумием не назвать, потому что Феликс видел ситуацию на десять шагов вперёд, но другого выхода не существовало. В конце концов, никакие правила не запрещают простой пешке попытаться поставить мат королю.

Бонусная глава. Начало спектакля

За полтора года до этого…

Коридоры после уроков опустели, и в школе наконец-то стало тихо и спокойно. Пока ещё яркое осеннее солнце приятно пригревало даже сквозь мутное, заляпанное руками окно, а из открытых створок доносилось беззаботное щебетание птиц и весёлые крики ребятни, которая носилась по двору.

В кабинете математики раздались негромкие звуки шагов, а затем на пороге показался Феликс. Он с равнодушным видом пересёк коридор второго этажа, подошёл к спортзалу, открыл дверь ключом, зашёл внутрь и подошёл к противоположному концу зала, где располагалась подсобка. Остановившись рядом с ней, Феликс прислонился спиной к стене и выдохнул.

— Можешь выходить, все ушли, — сказал он.

Внутри, на сваленных в углу спортивных матах лежал Максим. Он был полностью погружен в свой телефон, но, услышав голос друга, сполз с них и подкрался к двери.

— Точно все? — спросил Максим, осторожно высунув голову наружу.

— Не исключаю, что несколько особо настойчивых всё ещё где-то караулят, — ответил Феликс.

— Тогда я тут посижу пока.

— Пока не закончишь школу? — уточнил Феликс.

— Почему бы и нет, — сказал, рассмеявшись, Максим, — всего два года. Ты же будешь приносить мне сюда еду?

— Занесу как-нибудь стакан воды, если не забуду.

Обнадёжив напоследок друга этими словами, Феликс направился к выходу, а Максим скрылся в подсобке, но вскоре выскочил оттуда с рюкзаком в руках. Догнал Феликса он уже в коридоре, и своими глазами убедился, что в школе действительно никого не осталось из учеников.

— Это жесть какая-то, — пожаловался Максим. — А ведь это только начало года, боюсь представить, что будет дальше.

— Тебе описать возможные варианты?

— Нет, лучше придумай, что мне со всем этим делать.

— Переведись в другую школу.

— И как ты себе это представляешь? «Мам, я не могу здесь больше учиться, потому что мне девчонки прохода не дают»? Мне самому это смешно говорить!

Они вышли на улицу, и на открытом пространстве Максим почувствовал себя спокойнее: в случае чего можно было убежать от опасности.

— Никогда не думал, что это может оказаться такой проблемой, — продолжил он. — А после каникул они вообще как с ума посходили, таскаются за мной, как будто я им денег должен. Я не понимаю, что с ними случилось? Почему именно я?

По его напряжённому лицу, на котором обычно красовалась широкая улыбка, нетрудно было понять, что сложившаяся ситуация его сильно беспокоила.

— Смирись, что ты просто случайная жертва, выбранная на роль трофея, — сказал Феликс. — У них сложилось что-то вроде соревнования, и пока каждая из них уверена, что её шанс на успех в худшем случае равен пятидесяти процентам, они не остановятся.

— Фил, ну ты же умный человек, скажи, что мне делать, иначе я сам так скоро двинусь.

— Начни уже встречаться с кем-нибудь из них, — с привычной невозмутимостью посоветовал Феликс.

— Спасибо, помог, — с сарказмом ответил Максим. — Как я сам до такого не додумался?

— Рано или поздно они всё равно тебя додавят, так что в любом случае это вопрос времени.

Постепенно до Максима начало доходить, что Феликс не издевается, а предлагает вполне конкретный способ решения проблемы.

— Ты это всерьёз? — на всякий случай уточнил он.

— Когда я захочу пошутить, сообщу об этом заранее в письменной форме, — ответил Феликс.

— Но я не могу так, — растерялся Максим. — Как я буду с кем-то встречаться, если никто из них мне не нравится настолько?

— Притворись, и никаких проблем.

— По-моему, это жестоко.

— Более жестоко, чем бегать за парнем только ради того, чтобы потешить своё самолюбие? — спросил Феликс и впервые за весь разговор посмотрел на Максима.

— Не знаю, — неуверенно ответил тот. — Но всё равно, это как-то неправильно…

— Тогда молись о том, чтобы твои фанатки не выяснили, где ты прячешься от них после уроков.

Обсуждать эту тему и дальше Феликс не собирался, поэтому до дома они шли молча. Наверное, в чём-то он был прав, особенно в том, что все эти девушки просто так не отстанут, но это же не повод их обманывать таким образом?

«Всё-таки придётся уходить в другую школу, и Фила с собой забирать», — подумал Максим.

Конечно, это были лишь мечты, и он прекрасно понимал, что