Прелюдия для хищника - Tanya Rivers

Кирьяр развернулся и ушел, а я лишь тихо шепнула ему вслед:

— Я ничего не хотела…

Оказавшись в большом незнакомом доме с мужчиной, который очень надеялся, что после вчерашней ночи я исчезну из его жизни навсегда, я поняла, что решительно не понимаю, чем себя занять. Первым порывом было сбежать в комнату и просидеть там как можно дольше, но вскоре возобладал здравый смысл.

Судьба снова свела нас с Кирьяром, и сейчас узниками ситуации стали мы оба. Отчасти от этого было немного легче. Мне не давало покоя лишь то, что вчера я сама сделала первый шаг к близости, и до сих пор не была уверена, что поступила правильно. Оникс не смотрел мне глаза. Он просто брал, не пытаясь отдать что-то взамен, используя, словно вещь. А мне внезапно все равно понравилось. И это пугало. Я очень боялась потерять себя, потому что не знала, как теперь вести себя с ним.

Первый шаг я больше не сделаю — это точно. Вчерашний порыв был ошибкой, а если он захочет близости? Решится ли все равно взять меня после сказанного «нет» и смогу ли я это «нет» произнести? Снова сотни вопросов. Опять сумбур в душе. Я ведь думала, что уже избавилась от этого.

Я выдохнула и отправилась на кухню. В конце концов, выпить кофе никогда не помешает. Заодно, пока пью, и подумаю обо всем. В том числе о том, нужно ли мне спрашивать разрешения, чтобы съездить домой за своими вещами. И уместно ли будет идти на свадьбу к сестре оникса в платье, которое он мне покупал раньше и которое я уже надевала.

Эти мысли крутились в голове, пока я заваривала себе кофе на просторной, современно обставленной кухне. Как приблизился оникс, я не заметила, только развернувшись с чашкой, обнаружила его у себя за спиной и вскрикнула от неожиданности, едва не разлив кофе.

— Осторожно, Эва, — тихо и спокойно сказал Кирьяр, придерживая мою руку с чашкой.

От этого мимолетного прикосновения меня словно молния пронзила. Я выдохнула и пробормотала, старательно пряча глаза:

— Прости, ты меня напугал.

— Неужели я все еще пугаю тебя? — уточнил он, усмехнувшись.

Забрал из моих рук чашку и поставил рядом со мной на столешницу. Для этого ему пришлось сделать шаг вперед.

Сзади меня была столешница из дикого камня, а впереди — оникс с капельками воды на обнаженном торсе и слегка влажными волосами. Похоже, он только что принимал душ после тренировки. От вчерашней раны не осталось и следа. Все же регенерация у зверей намного лучше, нежели у людей. Хотя и мои ссадины заметно побледнели. Спасибо чудодейственной мази.

Он стоял так близко, что мое тело невольно реагировало — напряглись соски и сладко заныло внизу живота. Это пугало. Я не хотела так зависеть от мужчины, и уж тем более не хотела так зависеть от оникса. Этого конкретного оникса. Он по-прежнему внушал трепет и страх. Он был чужаком и захватчиком, подчинившим себе мое тело.

Кирьяр не делал попыток отойти или приблизиться. Просто стоял рядом и бесстыдно меня разглядывал, начиная с полных губ, которые слегка дрожали. Это вызвало у него хищную улыбку, и взгляд переместился ниже, на предательски напряженную грудь. Соски были заметны даже сквозь ткань платья.

— Ты невероятно красива… — сказал он таким тоном, словно обвинял меня в этом.

— Знаю. — Голос почему-то прозвучал волнующе и хрипло. — И всегда знала, что моя внешность не доведет до добра. Внешность — мой бич.

— Ты права…

Резкий и уверенный шаг вперед, и вот уже сильные руки сжали мою талию, и оникс впился мне в губы грубым требовательным поцелуем, сминая, заставляя теряться от яростного напора. Я даже сопротивляться не могла, просто покорно подчинялась его энергии, не успевая даже целовать в ответ, ощущая гибкий влажный язык на своих зубах.

Я чувствовала себя безвольной послушной куклой, неспособной оказать сопротивление. Он не думал спрашивать, просто поднял меня под ягодицы и усадил на столешницу. Теперь я была даже чуть выше его.

Кирьяр отстранился, провел рукой по моей ноге от лодыжки к бедру, попутно задирая платье и открывая сначала мои колени, а потом закатывая ткань выше, почти до пояса. Он наслаждался моим видом, а я чувствовала себя обнаженной. Паутинка трусиков не в счет — они были почти прозрачными и уже намокли.

— Ты даже не сопротивляешься, Эва… — самодовольно пробормотал он, снова изучая мои соски. Даже осторожно провел по одному языком — горячо и влажно.

Ткани словно не было. Она почти не притупляла ощущения.

— А должна? — хрипло спросила я.

Его слова заставили ненавидеть себя за покорность, захотелось соскочить и уйти, одернуть платье. Но Кирьяр стоял между моими коленями, и я понимала, что произойдет, если я попытаюсь опуститься вниз, касаясь его жаждущего тела. От одной мысли, как тонкое кружево нижнего белья скользнет по выпуклости на его брюках, меня бросило в жар.

— Это не важно, — сказал он. — Я все равно не смогу тебя отпустить. Не стоило тебе появляться на моем пути. Я слишком долго хотел тебя и не уверен, что смогу остановиться. Хочешь ты того или нет, но на ближайшие несколько дней ты моя. Считай это временным возобновлением контракта.

— То есть, — тихо и угрожающе прошептала я, — ты будешь мне платить?

— Ты никогда не согласишься быть моей на других условиях, — буднично сказал он и провел рукой по внутренней поверхности бедра к влажному треугольнику у меня между ногами. Я хотела возмутиться, поспорить, но пальцы отодвинули кружево, скользнули по влажным, пульсирующим от желания складкам, и я изогнулась и застонала от удовольствия, за которое было впору приплачивать самой.

Мужчина нежно, круговыми движениями, ласкал мой клитор, раздвигая складочки, нажимая, когда нужно, и потом почти полностью убирая руку, чтобы спустя секунду возобновить чувственную пытку. Другая рука стянула с плеча тонкую бретельку платья, пытаясь освободить жаждущую ласк грудь.

Я стонала и подавалась вперед. Ухватила его руками за плечи, а ногами — за талию, глубже и глубже пропуская в себя пальцы, которые усиливали нажим, скользили внутри меня то увеличивая, то замедляя ритм. Кирьяр осторожно касался клитора, а потом резко погружался в меня, чтобы потом снова начать изощренную ласку снаружи.

Я осталась практически без платья. Оно болталось где-то в районе талии, ненужной смятой тряпкой, при каждом движении грудь болезненно вздрагивала.