Грешник - Шанталь Тессье

— Адаптация? — я повторяю это слово, и мой взгляд падает на бриллиант на ее левой руке. От рези в груди у меня перехватывает дыхание. — Мама…

— Лора, у нас проблема на кухне, — говорит ее шеф-повар, прерывая меня.

— Я сейчас вернусь, — мама похлопывает Линкольна по груди и выходит вслед за ним.

Он опирается руками на стол напротив меня, не теряя времени.

— Привет, Элли. Сколько лет, сколько зим.

— Могло быть и побольше.

Я сглатываю, язык вдруг становится тяжелым.

— Убирайся из этого дома, — добавляю я, не обращая внимания на дрожь моего тела. Джеймс, может, и трахал меня, но он не торопился залезть мне под кожу. Заставляя меня поверить, что он мне нужен. Линкольн не такой человек.

Он ухмыляется.

— Ты что, не видела кольцо, малышка?

Я вздрагиваю от этого прозвища.

— Папочка дома. И судя по тому, как ты себя ведешь, я вижу, что ты забыла уроки.

С моих губ срывается крик, и я еще глубже вжимаюсь в кресло, пытаясь отстраниться от него.

Линк опускает взгляд на мою руку и ухмыляется.

— Я вижу, что у тебя уже идет кровь.

Слезы затуманивают мое зрение, а горло сжимается, затрудняя дыхание.

— Когда я доберусь до тебя, эти шесть лет с Джеймсом покажутся раем.

Я не выхожу из столовой, я бегу по коридору и через фойе, мне нужно выбраться из этого ада. Я распахиваю обе входные двери и бросаюсь наружу, врезаясь в крепкое тело. Я удивленно вскрикиваю.

— Притормози!

Чьи-то руки хватают меня за плечи, у меня подгибаются ноги, но он обнимает меня, и я всхлипываю.

— Что, черт возьми, произошло, Элли?

Я слышу голос Сина и зарываюсь лицом в его рубашку. Меня окутывает знакомый аромат, и я начинаю плакать.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

СИН

Элли прижимается ко мне, я смотрю поверх ее головы и вижу Линка, стоящего в коридоре у входа в столовую. Он ухмыляется, и я скрежещу зубами. Автоматически прижимаю ее крепче к себе.

— Линк?

— Я иду, — обращается он к ее матери, но его взгляд останавливается на Элли.

От меня не ускользает двойной смысл.

— Эй?

Я отстраняю Элли от себя, и по ее лицу текут слезы. Я стираю их большими пальцами, обхватывая ладонями ее щеки.

— Что случилось? — требую я.

Ее большие глаза встречаются с моими, и я вижу, как на ресницы проливаются новые слезы. По ее щекам тянется черная дорожка, размывая макияж.

— Я не могу здесь оставаться. Не сейчас, — всхлипывает Элли.

Я киваю, беру ее за руку и веду вниз по ступенькам к своей машине. Открываю пассажирскую дверь, и Элли забирается внутрь, поправляя задравшееся платье.

Сев за руль, я завожу машину и выезжаю с подъездной дорожки через открытые ворота. Я чувствую что-то у себя на спине. Влажность? Потянувшись, я провожу рукой по рубашке. Посмотрев на руку, я вижу, что она в крови.

— Что за хрень?

Я смотрю на нее и вижу, что она сидит прямо, ее руки на коленях, и они в крови.

— Элли? Что за херня? — рявкаю я. — Почему у тебя кровь?

Он ее ранил?

Элли опускает голову к коленям, и разжимает дрожащий кулак.

— Господи, — шиплю я, когда вижу впившийся в ее ладонь маленький кусочек черного стекла.

Свободной рукой Элли выдергивает его, и кровь начинает стекать по ее голым ногам. Впитывается в подол ее белого платья.

Я жму на тормоза, останавливая машину на обочине, и тянусь к заднему сиденью. Хватаю свою спортивную сумку и расстегиваю ее, чтобы найти свою футболку. Я отрываю кусок от рукава и беру скотч. Хватаю руку Элли, сворачиваю разорванный рукав и прижимаю его к ране на ладони, затем зубами отрываю конец ленты и обматываю ее четыре раза, заклеивая с нажимом, чтобы остановить кровотечение. Затем я снова бросаю все на заднее сиденье.

Осторожно взяв ее за лицо, я притягиваю его к себе. Ее глаза никогда не выглядели такими пустыми. Они самого красивого голубого цвета, который я когда-либо видел, но сейчас они выглядят тускло-безжизненными.

— Что случилось? — спрашиваю я, беспокоясь за ее рассудок. Я и раньше видел, как она срывается, но сейчас она выглядит так, будто вот-вот слетит с катушек.

Сглотнув, Элли шепчет:

— Она вышла за него замуж.

Это был не вопрос.

— Элли.

— Она делает это… снова, — выдыхает она. — Почему за него?

От ее слов у меня сжимается грудь. Я знал, что угрозу Линкольна следует воспринимать всерьез. Но до сих пор я не понимал, что он уже причинял ей боль.

— Что он сделал с тобой, Элли?

Элли нервно сглатывает, но не отвечает.

— Он изнасиловал тебя, — предполагаю я.

Они с Джеймсом были близки. Я могу только предположить, что если Джеймс использовал ее, то он позволял это и другим.

Ее нижняя губа дрожит, и Элли шепчет:

— Я не сказала «нет».

Я стискиваю зубы и жалею, что не убил его, когда избавился от Джеймса.

— Сколько тебе было лет?

Я не могу исправить ситуацию, пока не узнаю, что произошло. И я обещаю, что решу все проблемы, которые у нее когда-либо были.

ЭЛЛИНГТОН

ВОСЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ

Я облизываю губы, когда Кира встает рядом со мной. Она смотрит на себя в зеркало в моей ванной, проводя руками по своим завитым волосам.

— Ты когда-нибудь отвечала Майклу тем же?

— Нет, — отвечаю я, открывая помаду и начиная наносить ее.

— Девочка, он горячий. Действуй.

— Не интересно.

Есть только один парень, которого я хочу, и это не Майкл.

— Кстати, о парнях, которые тебя не интересуют… Вчера я была на кухне с мамой, и тут вошел Син. Мама сказала ему, что он должен пригласить тебя на свидание.

Я роняю помаду в раковину, и красные разводы покрывают мрамор.

— Что? Почему она так сказала?

— Она тебя любит. Тоже мне новость. К тому же, я думаю, мама устала от того, что Син трахает ее подруг. Мерзость, — Кира вздрагивает от этой мысли, затем издает рвотный звук. — Ну, трахал. Сейчас он на посвящении.

Смеясь, она добавляет:

— Сейчас он не может ни с кем трахаться, и от этого он стал еще большим козлом.

— Что он сказал? — я пожимаю плечами, как будто мне все равно. Но мне не все равно. Он тот, кого я хочу.

— Он рассмеялся, как будто это была шутка, взял свою воду и ушел.

Мое сердце замирает. Эти слова ранят сильнее, чем должны. Я знаю, что у нас нет будущего. Я ему не