Тени старого Тбилиси - Инга Александрова

— Она хочет найти этого старого козла, моего бывшего мужа! — закончила за нее предложение Гванца.

— Правда? — восторженно спросила я. Все мои тяжелые мысли вдруг улетели.

— Да, — выдохнула Нино. — Я не была с вами честна…

Мне хотелось ответить что-то саркастическое, но я промолчала. Думаю, приезд, встреча с Гванцей и даже этот разговор для женщины, скованной собственной гордостью, был и без того очень трудным шагом.

— Почему? — осторожно спросила я.

— Я сама прогнала Гиорги 40 лет назад. Он пришел ко мне, а я сказала, чтобы проваливал, потому что не поверила. Вот и вся история.

— Но почему? — я была искренне поражена ее признанием.

— Потому что испугалась. Мне было 17 лет, я была ребенком.

— А ты, Эка, уже совсем не ребенок! — вдруг встряла в разговор Гванца. Я нахмурилась.

— И что?

— Давай, звони уже этому своему Нике, пусть отвезет вас к Гиорги. Я думаю, он будет очень рад…

— Кто, Гиорги?

— Твой Ника! Хотя и Гиорги, конечно, тоже очень обрадуется, — Гванца тут же успокоила Нино, которая, очевидно, сильно волновалась, не помогал даже коньяк.

— Гванца, ты же знаешь, что все не так просто…

— У вас что-то случилось? — настала очередь удивляться Нино.

— Эка думает, что Ника все еще влюблен в свою бывшую невесту и собирается уехать в Москву, чтобы больше никогда с ним не разговаривать и никогда его не видеть. Будет сидеть там еще лет 40, страдать, а потом вернется старой курицей в Тбилиси и будет кусать локти! — Гванца довольно выдала целую речь, и мы с Нино переглянулись.

— Гванца!

— Ну а что, я не права?

— Нино, скажите ей, что не все так просто…

— Вообще то, девочка, она права, — поддержала Гванцу Нино, и я вдруг оказалась в одиночестве. — Я же видела, как этот мальчик смотрел на тебя, влюбленными глазами.

— Вы не видели, как он смотрит на свою Анну!

— Ты ревнуешь, Эка! — перебила меня Гванца. — Ты видишь женщину рядом с ним, знаешь, что он был в нее влюблен, и все остальное для тебя не имеет значения.

— Гванца, почему ты его защищаешь? — обиделась я.

— Я не его защищаю, глупая, а тебя. Не хочу, чтобы ты потом мучилась из-за того, что струсила и не попыталась.

На этой фразе Нино тихо вздохнула, и у меня закончились аргументы. Я смотрела на нашу гостью, и мне хотелось плакать — возможно, эта женщина потеряла лучшие годы своей жизни, просто потому, что боялась поступить неправильно. Но в одном Гванца точно была права — я уже взрослая, и вправе принимать решения за себя самостоятельно.

— Ладно, когда вы поедете к этому старому козлу? — Гванца перевела тему. — Я скажу Гиорги, чтобы он вас отвез.

Глава 36. 40 лет спустя

Мы подъехали к дому Гиорги, когда уже наступил глубокий вечер. Нино в последний момент вдруг передумала ехать, и нам с Гванцей снова пришлось ее уговаривать. Удивительно, как изменилась моя новая грузинская подруга — она смогла отпустить обиды прошлого и искренне хотела помочь своему бывшему мужу получить хоть немного тепла. Того тепла, что было упущено много лет назад.

По дороге Нино рассказывала о том, какой была их с Гиорги дружба 40 лет назад. Об этом она не писала в своем дневнике, но ее слова были преисполнены ностальгии, света и какой-то надежды. Как выяснилось, Гиорги еще долго не оставлял попыток достучаться до Нино, каждое утро после их разговора и до свадьбы с Гванцей он по ночам, пока никто не видит, оставлял небольшие букеты на ее подоконнике и писал записки. В каждой записке была только одна цифра — количество дней, которые он ждет положительного ответа Нино.

К сожалению, ответа Гиорги так и не дождался. Нино делилась воспоминаниями все так же степенно, уверенно и интеллигентно, но ее пальцы то и дело сжимали и теребили шарф, наброшенный на плечи, она постоянно поправляла волосы и с трудом возвращалась к месту, на котором остановилась, когда сбивалась. Она очень нервничала.

Я даже не могла себе представить, что она чувствует.

Я не видела Нику неделю, я не имела ни малейшего понятия, чем он занимался все это время, с кем он и о чем думает, и мысли об этом заставляли мое сердце сбиваться с ритма. Нино не видела Гиорги 40 лет.

Но, пожалуй, самое грустное в этой истории то, что все эти 40 лет они могли провести совсем иначе. Они могли бы быть счастливы вместе. Или нет — но теперь это уже не имело никакого значения.

— Нино, не переживайте, все будет хорошо, — я осторожно взяла ее за руку и улыбнулась. Мне казалось, что в я и сама была готова расплакаться от волнения.

— Я боюсь, что он меня даже не вспомнит, — улыбнулась в ответ Нино.

— Конечно вспомнит! — заверила ее я и снизила голос, чтобы Гиорги-младший, сидевший за рулем, не услышал, — Гванца говорила, что он никогда о вас не забывал.

— Ох, милая… — вздохнула Нино и вдруг сжала мою руку, — я тебе очень благодарна. Тебе и этому нахальному мальчику, Нике. Вы заставили мое сердце снова биться и чувствовать себя живым.

Тем временем, мы подъехали к дому Гиорги-старшего. Нино первой вышла из машины, аккуратно расправила свое элегантное платье в темный цветок, поправила волосы, посмотрелась в зеркальце. Для того, чтобы оказаться здесь, ей потребовалось целых сорок лет, а потому мы с Гиорги-младшим теперь терпеливо ждали, когда закончит свои ритуалы красоты.

Нам открыли не сразу. Гиорги-младший решил зайти первым, чтобы, по его словам, у деда не случился инфаркт. Когда дверь все же открылась, Гиорги быстро прошел внутрь и начал эмоционально что-то рассказывать, но его дедушка, казалось, не слушал. Он молча, не сводя глаз, смотрел на свою гостью и чуть заметно улыбался. Она тоже не отводила взгляда. Наконец, Гиорги-младший понял, что его слова, да и его присутствие, здесь больше не нужны, и жестом пригласил Нино пройти.

— Добрый вечер, Гиорги, — она кокетливо улыбнулась, чуть наклонив голову. Ее глаза блестели, от слез или от волнения, но ни ее голос, ни безукоризненные жесты не дрогнули.

— Добрый вечер, Нино, — Гиорги-старший подошел к ней и учтиво поцеловал руку. Его руки тряслись.

— Ты меня узнал… — смутилась Нино.

— За эти годы ты совсем не изменилась, — Гиорги покачал головой, и, наконец, обнял ее. По моим щекам лились слезы, но в этот момент для них во всем мире не существовало никого, кроме друг друга.

Гиорги-младший осторожно прошел мимо них, вышел из