Неоновый дневник - Дина Кей

и я кидаю окурок себе под ноги — вот и конец пачке. Я курю много, слишком много, но, зато пью я теперь только раз в неделю. По пятницам. Влад, наверно, гордился бы мной. А еще, мои демоны до сих пор молчат — может, они уже устали от меня? Это было бы охуительно. Я достаю телефон, сверяя свои внутренние часы с электронными — все верно, совещание через час. Открываю пластиковую дверь, ныряя в сумрачное помещение офиса. Перекур окончен.

* * *

Леха делает затяжку, и передает мне косяк:

— И че, он прямо так и сказал?

— Ну да. Поставил передо мной стопарь, и сказал: «Выпьешь — работа твоя, такое у нас правило». Да он просто не знал, кто перед ним! Для меня пятьдесят грамм водки, это так. Хуйня! Я просто хлопнула все разом, и смотрю — он мне лимон протягивает. А я такая: «Не, лимон, это для слабаков»!

Мы с Лехой ржем, давясь сладко-горьким дымом. В дверь туалета, в котором мы заперлись, чтобы накуриться, кто-то стучит:

— Завязывайте там! Людям тоже нужно!

— Да сейчас, блять!

Я округлившимися глазами смотрю на Леху:

— Так это же, Лена, Димина жена была.

Дима — наш начальник, директор компании, в которой мы работаем. Еще одно правило — мы все называем друг друга по именам. У нас прогрессивная команда.

— Ну че теперь. Похуй.

Мы дружим с моего первого дня работы, Леха зашел в офис, чтобы настроить мне комп, и уже в тот же вечер он провожал меня домой. Если мне кто-то нравится — я сразу раскрываю карты. Нахер все эти игры, я от них устала. И, кстати, между нами ничего нет. Мы просто прячемся от начальства, накуриваясь в туалете в этот замечательный декабрьский пятничный вечер. Леха открывает маленькое окошко — абсолютно бесполезное действие, мы и так уже спалились. Машет рукой, разгоняя дым:

— У меня собеседование не так проходило.

— Ну не знаю. Мне понравилось. Дима сказал, что творческие люди всегда бухают, а талантливые — бухают по-черному. Так что, это было что-то типа теста. Наверное.

— А ты, значит, талантливая?

— Не, я просто дохера бухаю.

Мы снова ржем, и Леха приоткрывает дверь, проверяя ситуацию в коридоре:

— Ушла. Наверно, уже Диме нас сдала.

— Ну и что. Он нам ничего не скажет. И вообще, он уже сам никакой.

И это действительно так. Когда мы возвращаемся за стол, Дима разливает по стопкам абсент — для самых стойких, и мы с Лехой присоединяемся. Мы с ним тут самые молодые, нам обоим немного за двадцать, девчонки из бухгалтерии уже успели нас поженить, и сейчас, Дима, поднимая свою стопку, пьяно подмигивает мне:

— И где это вы пропадали, а? Мне Ленка все про вас рассказала. По туалетам прячетесь?

Леха ухмыляется, и я перехватываю его взгляд — всплеск обжигающе-голубого из-под длинной черной челки. Да, наверно я нравлюсь ему, но… Я сейчас живу на паузе. Я много работаю, много курю, пью только по пятницам, и стараюсь меньше смотреть на звезды. Я не хожу по клубам, и моя телефонная книга пуста — я удалила все тусовочные контакты. Меня все устраивает, ведь в моей голове все еще тихо. Мои демоны молчат, молчат уже давно, с той самой вечеринки на острове. Вот и заебись.

Абсент охуенно ложится на траву, и, на следующие пару часов, я выпадаю из реальности. Я смотрю на Леху, и вспоминаю вечер моего первого рабочего дня — мы курим на остановке в ожидании моего автобуса. Идет снег — белые хлопья повсюду, на плечах его куртки, на ресницах, на черных волосах. Леха, как и я, не носит шапку — такое же ебанько. Он спокойно рассматривает меня, упираясь мне в лицо черными точками зрачков, и я говорю:

— У тебя такие странные глаза. Как у торчка.

Леха смеется:

— Тогда у тебя — как у алкоголика.

— А какие у них глаза?

— Да обычные. Как у всех.

— Очень смешно. Ты просто видишь людей насквозь.

— А еще, у тебя характер говно.

— Ну, это вообще не новость…

Подходит автобус, и я прищуриваюсь, не могу разобрать номер — потерявшиеся в белом шуме цифры. Кто-то трясет меня за плечо.

— Дина, просыпайся! Пора домой.

Блять, я что, заснула? Открываю глаза, и обнаруживаю себя на небольшом диване в коридоре.

— Лена? А где все? Где Леха? Что случилось?

— Вы с ним тут сидели, а потом ты вырубилась. Они пошли с Димой машину греть. Сейчас домой поедем, Дима вас отвезет.

Ночные поездки по городу с пьяным директором за рулем — тоже обязательная часть пятничной развлекательной программы. Мы грузимся в огромный джип, я заползаю на заднее, Леха садится рядом. Наш директор уже в говно, но мы не испытываем по этому поводу ни малейшего дискомфорта — это далеко не первый раз, когда он подвозит нас после пятничной тусовки, и я уже знаю, что будет дальше.

Дима врубает музыку и набирает скорость с уверенностью первого пилота. Пристегните ремни, гасите свет — спасительное судно вы найдете под сиденьем. У меня холодеет в животе, а еще, как ни странно, я возбуждаюсь. Низ живота горячо тяжелеет. Леха делает глоток и передает мне бутылку — стащил недопитый абсент со стола. Я одобрительно ухмыляюсь ему, ловя себя на мысли, что из нас, наверно, и правда, вышла бы неплохая парочка. Бонни и Клайд, Сид и Нэнси. Правда, додумать эту мысль я не успеваю, так как Дима закладывает крутой вираж, и меня откидывает на дверцу — конечно, я же не пристегнулась.

— Дима!

Оказывается, это он так плавно заехал в паркинг. Так же, не менее элегантно, он открывает дверь, и вываливается из машины прямо на бетонный пол, я слышу смачный шлепок — заебись. Лена с Лехой поднимают наше руководство с пола, и тащат его к лифту, а я иду сзади, разглядывая их спины. Пиздец, как он нас вез вообще?

— Дин, подержи рюкзак!

— Охуеть, какой он тяжелый! Чего ты там носишь?!

— Хочешь, поменяемся? Тащи Диму.

— Иди нахер.

Я допиваю абсент из бутылки. Хорошо, что я живу тут рядом. Впихнув нашего директора в коридор его квартиры, Леха отправляется провожать меня — как всегда каждый раз, каждую пятницу. Мы проходим мимо площади, на которой уже установили новогоднюю елку, и Леха, за каким-то хуем, лезет на ограждение, а потом срывается, и падает внутрь конструкции. Я давлюсь от смеха:

— Леш, ты там живой?

— Живой, блять, как отсюда выбраться?

Мы стоим