Я бросаю тебе вызов - Лайла Джеймс

Он кашлянул в кулак один раз, а затем потер грудь, как будто ему было больно. Выражение его лица было скорбным. И стыда.

— Тогда я понял, что если со мной что-то случится... я оставлю жену и сына без каких-либо сбережений. Ипотека, студенческие кредиты и больше ничего. Твоя мать, она так и не закончила среднюю школу. Она работала, чтобы я поступил в университет. Она работала, чтобы я мог получить степень, а если бы я умер... твоя мать и ты остались бы ни с чем.

— Когда мы оставили трущобы позади… мы пообещали никогда не возвращаться к ним, — вмешалась моя мать. — Никогда не возвращаться к тому, чтобы быть такими бедными.

Брэд Коултер с тяжелым вздохом закрыл глаза. 

— Я стал одержим, Мэддокс. Так… чертовски… одержим.

— Брэд продолжал говорить, что хочет для нас лучшего. Так вот, он работал. Он никогда не переставал работать. Никогда не останавливался, чтобы даже сделать глубокий вдох. И он поднялся по лестнице, — она судорожно вздохнула, — он прошел путь от конторского клерка до адвоката, до старшего юриста, до делового партнера, потом до юридического партнера, до владельца бизнеса… он продолжал подниматься по этой лестнице, как одержимый человек.

Я вздрогнул, чувствуя себя слишком жарко, а потом слишком холодно. Моя кожа горела, голова болела, грудь… черт возьми, ее разрезали. Это дерьмо не просто причиняло боль. Это чертовски убивало меня.

Мой отец … он открыл глаза, и в них были слезы. Настоящие гребаные слезы. Слезы, которых я никогда раньше не видел. 

— Годы шли, а я не замечал. Годы шли, я превратился из человека, который жил от зарплаты до зарплаты, в человека, который мог иметь все, что хотел, по щелчку пальцев. У меня было все, но было слишком поздно, когда я понял, что в погоне за финансовой безопасностью, зациклившись на богатстве, я забыл... о тебе. Хотя именно из-за тебя я сделал все, что делал.

— Я должен тебя пожалеть? — Наконец я зарычал, прерывая их маленькую историю. — Я должен чувствовать себя плохо?

Они оба вздрогнули от моих жестоких слов. Да, хорошо. К черту это. К черту их.

— Пока Дорогой Отец гонялся за богатством, чем ты занималась, мама? – выплюнул я, поворачиваясь к Саванне Коултер. — Бегала за своим мужем?

Она имела наглость выглядеть пристыженной. 

— Я боялась потерять его. После его опыта с раком… это было единственное, что преследовало меня. Я не могла… я не знала, как с этим справиться.

— Это оправдание помогает тебе лучше спать по ночам?

— Нет. — Она покачала головой. — Это не так.

— Ты сожалеешь об этом? — прошипел я, злость бурлила у меня в желудке. — Если бы ты могла вернуться назад и что-то изменить, ты бы это сделала?

Налитые слезами щеки моей матери вспыхнули еще больше, и она отвела взгляд, но не раньше, чем я заметил вспышку боли и вины на ее лице. 

— Если бы я могла… я бы изменила то, как все было. Я была хорошей женой, но не могла быть хорошей матерью.

Итак, теперь ей было не все равно. Но слишком мало, слишком поздно.

Я поднялся на ноги и выпрямился. 

— Вы закончили?

Тишина. Они оба выглядели так, словно постарели лет на десять с тех пор, как я видел их в последний раз. Усталые. Хрупкие. Слабые.

Их история объясняла их прошлое, но этого было недостаточно. Я еще многого не понимал. Ничто из этого не имело смысла в моей голове, и больничная палата раскачивалась взад и вперед передо мной.

— Слишком поздно, — сказал я вслух, слова были больше для меня, чем для них.

Было слишком поздно... Восемнадцать лет спустя.

Этого уже было не исправить.

ГЛАВА 19

Мэддокс

Я вышел, закрыв за собой дверь. Мой взгляд сразу же обратился к Лиле. Она сгорбилась в кресле, обхватив голову руками. Должно быть, она услышала, как я приближаюсь, потому что ее голова резко вскинулась, и она выпрямилась.

— Ты в порядке? — прошептала она; ее глаза широко раскрыты. Испуганные. Взволнованные.

— Он болен. Рак. — В тот момент, когда я сказал эти слова, мои колени подогнулись, и я опустился на стул рядом с ней. Внезапно это стало… реальным.

Это был не кошмар.

Это было реально.

У моего отца был рак… рак. Дерьмо. Дерьмо. ДЕРЬМО! Я почувствовал тиканье в моем веке, моя вена пульсировала в моем горле, пульсируя. Я был болен. Горький вкус желчи добрался до моего рта. Боже, меня бы вырвало.

— Мэддокс.

Ее голос.

Мое имя.

Ее сладкий, сладкий голос.

— Дыши через нос, малыш, — прошептала она, проводя рукой по моей руке.

Я зажмурил глаза и сделал, как мне сказали. Дышать через нос, как учила меня Лила. Как ее терапевт научил ее.

Как только в моих легких перестало ощущаться, будто их раздавливает груда камней, я открыл глаза и посмотрел в карие глаза Лилы. Лила Гарсия была якорем, а я - целым чертовым океаном.

— Ты думаешь об этом, не так ли? — мягко спросила она.

— Думаю о чем?

— Что было бы, если бы твой отец умер? Ты задаешься вопросом, почему тебя это волнует и почему у тебя болит грудь. — Она кивнула на то место, где я потирал грудь — делал это бессознательно, пока она не указала на это. Лила знала меня слишком хорошо. Она знала меня лучше, чем я сам. Для нее я был открытой книгой. Я позволил руке опуститься на бедро.

— Знаешь, о чем я больше всего жалею в своем несчастном случае?

Я не ответил. Она взяла мою руку в свою и скользнула своими пальцами между моими, сжимая. 

— У меня никогда не было возможности сказать родителям, как сильно я их люблю. В последний момент мы поссорились… и я назвала их плохими родителями. Это самое больное, Мэддокс. Если бы я могла вернуться в прошлое, я бы кричала, как сильно я их люблю. Если бы я могла вернуться в прошлое, я бы умоляла провести с ними еще одну секунду. Просто увидеть их лица, увидеть их улыбки и услышать их голоса.

— Это не твоя вина. Авария, — пробормотал я, глядя на наши переплетенные руки. Ее маленькая, более бледная, в моей гораздо большей и грубой руке. Мы были идеальными вместе. Были идеальными вместе… до тех пор, пока мы не перестали быть собой.

— Я знаю. Но я все еще чувствую вину за нашу ссору и наши последние моменты вместе.

Я нахмурился и посмотрел ей в лицо. 

— Мои отношения с родителями не такие, как у тебя, Лила. Это другая ситуация.

— Я