Клятва ненависти - Лайла Джеймс

До того, как он будет с моей сестрой.

Итак, я лгала. Снова и снова.

Киллиан цокнул языком. 

— Страх может быть как адаптивным, так и неадекватным. Он может быть обманчивым, когда держит тебя в плену. Нужно просто научиться освобождаться.

Он подошел ко мне, и мое сердце замерло, как только он оказался достаточно близко, чтобы я могла почувствовать его тепло. Киллиан уперся руками по обе стороны от меня, рядом с моими бедрами. Так как я сидела на стоге сена, мы оказались на уровне глаз друг друга. Лицо к лицу и грудь к груди.

Он наклонился вперед, так близко, что я почувствовала его мятное дыхание, почувствовала его вкус на собственных губах. 

— Ты мне доверяешь?

Мои губы дрожали от едва заметной улыбки. 

— Еще нет.

Он кивнул, один раз, и сделал шаг назад. 

— Мы над этим поработаем, — напевал он.

Я резко вдохнула и сунула ему бумажный пакет, который держала в руках. 

— Печенье.

Он вопросительно приподнял бровь, и я закусила губу, внезапно смутившись и занервничав. Он взял у меня бумажный пакет и заглянул внутрь.

— Я их сделала, — быстро сказала я. — Без изюма. Потому что в прошлый раз... ты сказал, я имею в виду... тебе не понравился изюм. Вот, я сделала это. Для тебя. Как тебе это нравится. Боже мой, я сейчас просто заткнусь.

— Ты растерялась, принцесса? — Киллиан протянул.

— Нет, — рявкнула я, но втайне упала в обморок от того, что он назвал меня принцессой. Он не издевался надо мной, но, похоже, ему нравилось меня дразнить.

Он поднес одно печенье ко рту и откусил небольшой кусочек. Его взгляд блуждал по моему телу, неторопливый и откровенный. Киллиан даже не скрывал, что смотрит. Наши взгляды встретились, и он облизал губы, намеренно медленно и соблазнительно. 

— Хм, мягко и сладко. Как мне нравится.

У меня по коже побежали мурашки, а соски напряглись. 

— Что? — Я вздохнула.

— Печенье, принцесса.

О. Верно. Печенье.

— Ты думала, что я имел в виду что-то другое? — спросил он, откусывая еще один кусочек печенья. Киллиан был таким спокойным и собранным, а я была такой… неспокойной.

— Нет, — слишком быстро возразила я, и он одарил меня своей фирменной кривой ухмылкой.

Киллиан Спенсер кокетничал?

И почему мне это понравилось?

Съев два печенья, он снова протянул мне бумажный пакет. 

— Спасибо, Грейс. Это было очень предусмотрительно с твоей стороны.

Грейс.

Это было почти на кончике моего языка – сказать ему правду. Что я не Грейслин. Мне хотелось кричать, что я Джулианна.

Но в итоге я только кивнула и улыбнулась.

Моя ложь была горька на моем языке, но я проглотила ее.

Впервые в жизни я почувствовала себя замеченной и желанной. Желанной. Я чувствовала себя… важной.

И я хотела большего.

Не зная, что это станет причиной того, что я потом все потеряю.

ГЛАВА 18

Джулианна

Прошлое

Две недели спустя

— Нет, — невозмутимо ответила я.

Киллиан стоял передо мной, его рукава были закатаны до локтей, а первые три пуговицы его черной классической рубашки были расстегнуты. Его темные волосы были спутаны, как будто он слишком много раз провел по ним пальцами.

Мой взгляд метнулся к хлысту в его руке, а затем быстро вернулся к его глазам. То, как вел себя Киллиан — такой уверенный и контролируемый, воздух практически потрескивал от его доминирующей энергии — заставило меня нервничать.

Уголь взял яблоко, которое я ему предлагала, его теплое и влажное дыхание коснулось моей руки, и я поспешно отпрянула. 

— Вот и все. Я глажу его и кормлю яблоками, но не лезу к нему.

Киллиан вздохнул. 

— Он безопасен. Я бы не позволил тебе приблизиться к нему, не говоря уже о том, чтобы ездить на нем, если бы он не был таким, Грейс.

За последние две недели я научилась игнорировать то, как имя Грейслин звучало в его устах, когда он говорил со мной. Это моя вина, что он все еще считал меня старшей дочерью епископа Романо.

Да, я уже должна была сказать ему правду.

Но я не могла.

Я не хотела.

Каждый раз, когда мои губы открывались, чтобы сказать правду, мне казалось, что я проглотила что-то большое и захлебнулась собственной ложью. Мой мозг говорил мне одно, но сердце хотело совсем другое.

Сначала меня грызло чувство вины, когда Киллиан флиртовал со мной. Если бы он знал, кто я на самом деле или сколько мне лет — семнадцать и несовершеннолетняя, — он бы не удостоил меня ни одного взгляда.

Он думал, что я Грейслин и что мне двадцать два года.

Киллиан был старше меня почти на десять лет, состоятельный и опытный человек. Я была никем и слишком молода для него.

Но три дня назад мне исполнилось восемнадцать. Это заставило меня чувствовать себя немного менее виноватой за то, что обманом заставила его поверить в то, что я Грейслин. Я знала, что это не сделало меня лучше и не исправило ситуацию, но я догадывалась… Я пыталась заставить себя чувствовать себя лучше.

Что я не делала ничего плохого.

Что это не было запрещено.

Хотя, впрочем, это было все три варианта.

Киллиан прижался ко мне, его грудь прижималась к моей, заставляя мое внимание вернуться к нему. Я покачала головой. 

— О, нет. Нет, я на него не полезу!

— Поверь мне, принцесса, — выдохнул он.

— Я доверяю тебе, но…

Киллиан усмехнулся, довольный моим ответом. Я даже не осознавала, что произнесла эти слова вслух, что я доверяла ему.

— Никаких «но», — напевал он. — Ты не можешь взять это обратно. Помнишь, что я сказал? Страх обманчив. Он держит тебя в плену, и тебе нужно вырваться на свободу. Я не позволю ничему причинить тебе боль.

Моя рука легла ему на грудь, и я легонько толкнула его, но это не помогло. Он даже не шелохнулся, хотя я этого и не хотела. Мне нравилось, когда он был так близко. Его сильный мужской запах заполнял мой нос, а его тепло ласкало мою кожу.

— Ты не можешь говорить это с такой уверенностью. Ты не можешь защищать меня все время.

— Да, я могу.

— Ты не непобедим, — парировала я.

— Кто сказал?

Я облизнула губы, и его темные глаза вспыхнули с декадентским озорством. 

— У высокомерия есть предел, Киллиан Спенсер.

— Высокомерие — спорный и субъективный вопрос, — сказал он.

Я застонала. 

— Ты невозможен.

— А ты