Девственница мафиози - Мила Финелли

Ее ошеломленные глаза изучали мое лицо.

— Чего ты ждешь?

— Чтобы ты меня умоляла.

— Потому что тебе нужно мое согласие?

Я мрачно усмехнулся. — Я получил твое согласие, когда ты разделась догола в моей ванной. Я хочу, чтобы ты умоляла меня, потому что это возбуждает меня. Capisce? (Понятно?)

— Ты уже твёрдый.

— Я всегда могу быть твёрже. И нет ничего сексуальнее, чем женщина, умоляющая, чтобы её трахнули. — Я наклонился, чтобы всосать её набухший клитор в рот, почти улыбаясь громкому стону, который она издала. Я отпустил её с скользким хлопком. — Так что умоляй меня сорвать твою вишенку, жена. Умоляй меня дать тебе твой первый член.

— Пожалуйста, Джакомо.

Этого было достаточно. Я приподнялся на колени и посмотрел вниз, где мои пальцы растягивали ее отверстие. Она так туго обнимала меня, так горячо. Я не мог дождаться, чтобы почувствовать, как ее киска душит мой член.

Вытащив пальцы, я потянулся к ящику у кровати. Она была мокрой, но я хотел убедиться, что не причиню ей вреда, поэтому я нашел пластиковую бутылочку со смазкой, которую спрятал там. Я вылил немного жидкости на свой ствол и втер ее, покрывая себя.

— Мне нравится смотреть, как ты это делаешь, — прошептала она, не сводя лихорадочного взгляда с моей руки.

— Да? Ты можешь смотреть, как я дрочу, в любое время. — Я снова провел рукой по своему члену, а затем расположился между ее ног. — Но сейчас я слишком близок к тому, чтобы кончить. Раздвинь.

Она раздвинула бедра, и я схватил основание своего члена. Я поместил кончик у ее входа, мои глаза были прикованы к ее киске, когда я медленно толкался внутрь. Ее плоть раздвинулась в приветствии, и я наблюдал, как она всасывала меня, каждый сантиметр исчезал в ее теле. Тепло обожгло мою плоть, и это был первый раз, когда я был в женщине без презерватива. Черт, это было интенсивно.

Это было так туго, когда её стенки сжимали головку вокруг моего пирсинга. Мои бедра дернулись, и я погрузился глубже, заставив ее ахнуть.

— О, Боже!

— Скажи мне, милая. Скажи мне, что ты чувствуешь внутри тебя.

— Толстый. Горячий. — Она дышала короткими мелкими рывками. — Это не похоже на игрушки. Лучше. Я чувствую твой пирсинг.

Мой маленький ученый. Она закрыла глаза, несомненно, каталогизируя все ощущения во время своего первого траха. Но я хотел, чтобы она чувствовала, а не думала прямо сейчас. Убедившись, что мой большой палец скользкий, я начал использовать его на ее клиторе, делая маленькие круги. Пальцы Эммы сжались в кулаки на одеяле, ее лицо обмякло от блаженства.

— Вот и все, — пропел я, продолжая медленное вторжение. — Возьми мой член, bambina (малышка). Тебе будет так хорошо.

Ее грудь поднималась и опускалась в такт тяжелому дыханию.

— Он полностью внутри?

Я взглянул вниз. Мы были на полпути. Я стиснул зубы, чтобы не кончить.

— Еще нет. Просто расслабься.

Она откинула голову назад. — Это так сильно давит.

Я опустился на нее, удерживая вес на локтях, мой рот у ее уха. — Ты можешь это выдержать. Ты создана для меня и только для меня. — Я толкнулся еще раз, давая ей больше. — Я буду первым и последним мужчиной внутри этой киски, Эмма Бускетта.

Ее руки обвились вокруг меня, а ногти впились мне в спину.

— Тебе нравится эта идея, не так ли?

— Да, черт возьми. Ты принадлежишь мне, mia piccola innocente (моя невинная маленькая девочка).

Она извивалась, ее бедра покачивались на моих.

— Ни один человек… не принадлежит… никому другому.

Мои бедра дернулись вперед, и я полностью заполнил ее одним толчком. Блядь. Удовольствие пронзило мой позвоночник и скатилось вниз по яйцам. Я застонал в нежную кожу ее горла.

— Ты моя, пока не испустишь последний вздох на этой земле, малышка.

— Святой… черт, — выдохнула она. — О, боже. Это… просто вау.

— И ты даже не почувствовала самой лучшей части. — Поднявшись на руки, я слегка отстранился, затем врезался снова. Она вздрогнула, ее веки распахнулись. Я мог видеть удивление в ней, осознание того, что ни одна игрушка не может ощущаться так, как я. Что даже ее научные фантазии не могут соответствовать реальности.

— Пирсинг, — прошептала она. — Он бьет…

Я дал ей еще один вкус, еще один образец, чтобы она могла почерпнуть.

— Да? Куда он попадает?

— Моя точка G. Это так интенсивно. Почему ты меня не предупредил?

Ее глаза были стеклянными, ее кожа покраснела. Она была так чертовски красива.

— Потому что тогда я бы не увидел этого взгляда на твоем лице. — Я наклонился, чтобы быстро поцеловать ее. — Теперь держись, пока я заставлю тебя кончить на моем члене.

Я начал толкаться, короткими ударами бедер, чтобы как можно больше стимулировать ее точку G. Обычно я не думал о своем пирсинге так много во время секса, потому что я трахал опытных женщин. Но Эмма не была опытной, и она была моей женой. Я хотел, чтобы ей нравилось трахаться с моим членом так же, как мне нравилось трахать ее.

Между нами выступил пот, жара удушала. Ее крики становились громче, мышцы напрягались, а я продолжал. Давление в паху было почти невыносимым, а желание кончить горело под кожей, как ад. Я не смогу долго сдерживаться.

Кровать качнулась, и ужасное изголовье ударилось о стену от силы моих толчков.

— Блядь, bambina (малышка), — прорычал я. — Мне нужно кончить. У меня так много всего припасено в яйцах для тебя. Я не дрочил несколько дней, просто чтобы сэкономить. Ты собираешься принять все это как хорошая девочка, не так ли?

Ее спина выгнулась, стенки ее киски сжали меня.

— О, боже. Мо!

Удовлетворенный гул раздался в моей груди, кусочки встали на свои места. Ей тоже понравились вещи, которые я сказал в подвале той ночью. У моей маленькой ученой была грязная сторона — и она даже не знала об этом. Я любил это.

Двигая бедрами, я старался попасть в самое сладкое место внутри нее с каждым толчком, продолжая говорить.

— Я собираюсь заполнить тебя. Столько раз, сколько потребуется, и еще больше после этого. Ты позволишь мне сделать тебе ребенка, не так ли?

Это сработало. Она замерла, затем начала содрогаться, ее стенки доили меня. Я держался за очень тонкую нить. Это было слишком хорошо, и я чувствовал, как мои яйца покалывают, когда мой оргазм устремился вверх.

Мой член набух, это неизбежно произошло, но в последнюю секунду я