Пленница песчаного альфы - Александра Салиева

— Ох…

Наверное, слишком громкое.

Но и сдержаться не вышло.

— Очень… Вкусные… — едва вспомнила о вопросе.

И тут же позабыла. Даже о своём ответе. «Вагончик» замедлил ход, а вместе с тем и движение внутри меня стало мучительно неспешным.

— Ножки шире, хаяти, и держись крепче, — велел Амин, всё также неспешно растягивая и поглаживая меня изнутри.

И я держалась. Кусая губы и снова выгибаясь ему навстречу, мысленно проклиная его за медлительность и вместе с тем умоляя не останавливаться. Держалась. За него. Утопая в своём личном океане удовольствия. Пропадая в умелых ласках своего альфы. Вместе с новыми взлётами и падениями несущего нас в темноте «вагончика». Теряясь в накрывающем с головой наслаждении. И уже не контролировала свою громкость, себя, не помня о том, что нас могут услышать и заметить.

Плевать…

Нет всего мира.

Есть только Амин аль-Хайят.

Мой альфа.

А я…

— Люблю тебя, — обронила совсем тихо, никак не в силах выровнять дыхание после недавнего оргазма.

Пальцы сводило судорогой. С такой силой я цеплялась за широкое сильное плечо оборотня. Даже не запомнила, как мы выбрались наружу, буквально повиснув на мужчине. Ударивший в глаза свет вынудил зажмуриться и уткнуться в широкую грудь.

— Ну, что? Готова к ещё одному раунду уже на другом аттракционе? — весело предложил Амин, гладя меня по голове.

— А у меня есть право отказаться? — пробормотала, по-прежнему не отлипая от него.

Да и хорошо так.

Лучше не бывает.

— Эй, ты меня за кого принимаешь?! — возмутился он наигранно. — Конечно, нет!

— Я примерно так и предполагала, да, — покивала в ответ. — Но вот фисташек я так и не получила, кстати, — выдвинула во встречном обвинении.

Амин осмотрелся.

— Сомневаюсь, что мы найдём здесь что-то подобное, но вот просто перекусить — можно. Голодная?

И не дожидаясь ответа повёл меня в сторону выхода из тематического парка, а там и в ближайший ресторанчик, где заказал мне всего и побольше. И даже фисташки!

— Ешь, моя будущая бочечка, — поддел оборотень.

— Я так и знала, что ты делаешь это специально. Откармливаешь меня. С самого начала, — удручённо вздохнула, выдержала небольшую паузу, решая, с чего бы начать свою трапезу. — Хотя, кажется, я теперь и правда всегда голодная, — призналась следом.

— Любимой женщины много не бывает! — заверил Амин патетично.

— Я тебе сегодня уже говорила, что люблю тебя? — улыбнулась.

— М-м… кажется раз десять… — призадумался. — Или двадцать…

— Ладно, значит с тебя хватит, — согласилась с ним на свой лад и принялась за свой завтрак.

Как ни странно, среди множества угощений, что ждали нас и гостей рассветной церемонии, я не попробовала абсолютно ничего. Банально не хотелось, подташнивало, да и все мысли и желания были устремлены в иное направление. Зато теперь аппетит проснулся. Съела почти всё и довольно быстро. Под одобрительный взгляд моего господина.

— Идём, просто прогуляемся по центру? — предложил.

— А возьмёшь ещё фисташек? С собой, — улыбнулась.

Что поделать, я их правда очень люблю.

— Всё, что ни захочешь, — кивнул мне мужчина, подзывая официантку.

И опять я улыбнулась ему. А ещё поднялась на ноги.

— Я ненадолго, — прижалась губами к его виску, прежде чем покинуть, направившись в уборную.

В самом деле пробыла там совсем немного. Торопилась вернуться к супругу. Правда, между столиками на пути к конечной цели вышла небольшая заминка. Навстречу попался тот же самый паренёк, которого я видела сегодня у линии касс.

— О, и вы здесь, — первым заговорил он, останавливаясь в полушаге. — Я — Крейг, кстати, — протянул ладонь в приветственном жесте.

И тут же взвыл от боли в сломанной конечности.

— Я, кажется, чётко предупредил, что будет, если ты на неё просто посмотришь, — ледяным тоном произнёс песчаный альфа, нависший над ним, пока тот, скуля от боли, оседал на пол. — Или слов тебе недостаточно? — ещё сильнее вывернул повреждённое запястье.

В позеленевших глазах пылала ничем неприкрытая ярость.

— Никто не смеет прикасаться к моей женщине без моего на то разрешения.

Очередной громкий вскрик боли.

— Да! Да, я понял! — взвыл паренёк, хватаясь здоровой рукой за его. — Только прекрати это делать! Да твою ж ма-а-ать!!!

А в моей голове до сих пор звучал ещё самый первый хруст чужого запястья. С такой ужасающей скоростью и стремительностью всё происходило.

— Амин! — сбросила охватившее оцепенение, шагнув к своему альфе, перехватывая его за запястье той руки, которой он ломал человека. — Хватит! Пожалуйста! Прекрати! Ты меня пугаешь! — решила пойти этим путём.

Чтоб не выказывать жалость или сочувствие к другому мужчине. Это лишь разозлит волка. Тот факт, что испытываю к постороннему эмоции. Любые. Тем только хуже сделаю. На жертву происходящего вовсе не взглянула. Как бы ни хотелось удостовериться, что с ним всё не настолько плохо, нежели рисовало собственное воображение, то и дело подкидывая одну картинку другой хуже.

Зелёный взор, полный настоящего безумия, сосредоточился на мне. Но отреагировал мужчина далеко не сразу. Лишь когда я прижалась к его губам далеко не скромным поцелуем. Помедлил всего секунду, а в другую меня буквально утопило в чужой страсти.

— Мы уходим. Сейчас же, — произнёс, отстранившись.

Поднял меня на руки и понёс на выход.

Лунная, надеюсь, кто-нибудь окажет помощь тому пареньку…

— Да, любимый.

— И ты больше никогда не посмотришь в сторону ни одного другого мужчины, — потребовал уже на улице.

— Как скажешь, любимый.

— И ни с одним больше никогда не заговоришь, — добавил следом.

— Хорошо, любимый, — постаралась улыбнуться как можно мягче и теплее.

Пусть и походило уже на абсурд.

Его требования. Действия. Моя видимая покорность.

А окончательно покинули мы территорию парка аттракционов, сменив её на… Да, тюремный лабиринт альфы песчаного клана. И снова меня заперли в камере. Ровно на неделю. По истечению которой я всё-таки набралась решимости попроситься в дом родителей Амина. На самом деле желание выбраться из заточения возникло ещё в тот момент, когда поняла, где окажусь. Но не выказала неповиновения. Просто-напросто потому, что слишком чётко и ясно осознала — не выпустит. Напрасная трата воздуха. Ни к чему усугублять. Оборотень смягчился лишь спустя обозначенный срок. Хотя его всё равно не особо отпустило. Даже в свой офис, и то уехал с неохотой, как на каторгу, явно не желая оставлять меня без присмотра. Несмотря на то, что я всячески старалась сгладить оставшийся в нас обоих осадок от произошедшего в день свадьбы.

И вот, наконец, осталась одна. Без камер видеонаблюдения, фиксирующих каждый мой вдох.

Совсем не медлила больше.

— Помнишь, о чём мы разговаривали с тобой тогда, в резиденции, на дне рождения Амина? — спросила, набрав по телефону сестре,