Вуаль судьбы - Джинафер Дж. Хоффман

— Ты скажи мне, прямо, черт возьми, сейчас, почему. Почему ты здесь? Почему ты связался с человеком, который потакает таким людям, как Феррис? Почему моя лучшая подруга, моя сестра, все равно что мертвая на полу? Что. Ты. Сделал.

Кристен морщится, когда я оттягиваю его голову еще дальше назад. Его глаза изучают мое лицо, эти бесконечные круги, полные тьмы.

На мгновение — миллисекунду секунды — сожаление заполняет каждую черточку его лица, но в мгновение ока оно исчезает. Передо мной мужчина, которого я не узнаю, и кислый привкус во рту заставляет меня пожалеть, что я не могу выплюнуть яд на его плоть. Я хочу посмотреть, как он сгорит, и с радостью добавлю конечности Чудовища в качестве растопки.

При этой мысли я поворачиваюсь к другому ублюдку, мой гнев накатывает снова и снова, погружая мою душу в забвение.

Чудовище оглядывает меня и улыбается.

Улыбается.

— Если ты хочешь найти то, что осталось от твоей семьи, если ты хочешь получить все ответы, которые ты когда-либо искала, ты должна выбрать что-то, от чего можно отказаться.

Я отпускаю Кристена и без малейших колебаний возвращаюсь к Гретте.

— Я всегда буду выбирать ее, — я свирепо смотрю на Кристена.

— Теперь он для меня никто.

Улыбка Чудовища становится шире.

— Приятно это знать.

Быстрым движением он достает флакон со сущностью Гретты… и разбивает его о землю.

— Нет! — я кричу и бросаюсь вперед, как раз в тот момент, когда он наступает ботинком на осколки бутылки, раздавливая их еще сильнее.

Я отчаянно отступаю к своей подруге, беру ее лицо в ладони и надеюсь, что, может быть, она вернется ко мне.

Но ее лицо теряет то немногое, что на нем еще оставалось, а тело обвисает.

Мои руки дрожат. Слезы прокладывают дорожки по моим щекам, когда я нежно заправляю ей волосы за уши. Я наклоняю свой лоб и прижимаюсь им к ее лбу, закрывая глаза и молясь всем Богам, которые меня услышат.

Пожалуйста, не забирай ее у меня.

Я прижимаю ее к груди.

— Гретта, пожалуйста, — шепчу я ей в волосы.

Эта глубокая, темная пустота в затылке зияет шире от моих мольб. Она засасывает каждую мысль и направляет все мое существо к жажде крови. Мой безымянный палец пульсирует в такт равномерному бою боевого барабана в моих ушах, и чистая ярость отдается в моем сердце. Я ничего не слышу, ничего не вижу. Я впадаю в ярость, когда мои пальцы скользят по мрамору и забирают мой меч.

— Ты не хочешь получить ответы? — спрашивает Чудовище спокойным, даже скучающим тоном.

Я поднимаюсь с пола, мои щеки мокрые от слез, но зрение яснее, чем когда-либо.

— Нет.

— Нет? — он усмехается и смотрит на Кристена. — Отлично, тогда пора заканчивать эту работу. Я устал от этой игры.

Кристен остается на коленях. Его глаза кажутся почти полностью черными, как после того, как он попытался прочитать мои нити.

Я делаю медленные, выверенные шаги вперед, мои глаза прищуриваются на груди Чудовища. Интересно, есть ли там сердце, которое можно вырвать?

Я скоро это узнаю.

— Схвати ее, — приказывает Чудовище.

Кристен встает, и мое внимание возвращается к нему.

— Я чувствую, — говорит он таким тихим голосом, что я знаю, что эти слова предназначаются только мне.

Темная дымка в его глазах поблескивает звездным светом и пророчествами.

— Я чувствую эту тварь внутри тебя, как она глубоко вонзила свои зубы в твой череп.

— Внутри меня ничего нет.

Еще один шаг вперед.

— Есть только я.

Я поднимаю свой меч.

— Схвати ее, — говорит Чудовище.

Его руки сжимаются в кулаки по бокам, когда я придвигаюсь ближе.

Кристен остается неподвижным, его плечи отведены назад, лицо подчинившегося человека. Его челюсть отвисает, когда он входит в некое подобие транса, каждый огонек, оставшийся в его глазах, гаснет.

— Оно тоже хочет меня, — шепчет он, и слова его остры, как ножи.

Я не слышу его, но использую его рассеянность в своих интересах и сосредотачиваюсь на единственном человеке, который, я знаю, заслуживает того, чтобы его убрали. Я направляю свой клинок на Чудовище, решительно продвигаясь вперед.

Он что-то ворчит себе под нос и проносится мимо Кристена, обнажая клинок на боку.

— Я полагаю, если ты хочешь, чтобы что-то было сделано правильно, ты должен сделать это сам.

Он поднимает свой меч и с хитрой улыбкой указывает мне вперед.

— Давай. Беги к своей клетке.

— Я не буду сидеть в клетке, — я плююсь ему под ноги.

— О, Зора, — он цокает и слегка постукивает своим мечом по моему. — Ты уже в ней.

Я хмурю брови, но у меня нет ни секунды, чтобы осознать его слова. Темная волна поднимается внутри меня, когда он мастерски направляет свой меч к моему торсу.

Я отскакиваю в сторону и разворачиваюсь вперед, нанося удар мечом вперед по его бедру. Я разрезала его брюки, оставив глубокую рану на коже.

Чудовище рычит и ударяет кулаком по моему запястью.

Я задыхаюсь, и мой меч падает, атака заставляет мои пальцы разжаться.

Он прижимает меня спиной к своей груди и приставляет меч к моей шее.

— Не очень-то похоже на драку, — говорит он.

Я снова врезаю ему локтем в живот, и он отшатывается.

— Я не знала, что все кончено, — язвлю я, хватая свой меч и размахивая им вперед с грубой силой. Мои мышцы напрягаются, когда я загоняю его в угол.

Он встречает мой клинок, пытается отбросить меня назад. Но сверкающая паника в его глазах толкает меня вперед.

Продолжая сжимать меч, я быстро выхватываю из-за пояса маленький нож и вонзаю его в предплечье Чудовища.

Его лицо искажается от боли и удивления, меч падает, когда он пытается надавить на рану.

Я бросаюсь на него, приподнимаясь на цыпочки и приставляя клинок к его горлу.

— Сними свою маску, чтобы я могла убить труса под ней.

Когда он не двигается, я позволяю своему клинку нанести самый маленький удар по его шее.

— Сними её!

Он поднимает дрожащую руку, и я слежу за движением, пока он осторожно снимает маску.

Что бы он ни увидел в моих глазах, он не ставит под сомнение мою решимость.

— Ты уверена, что хочешь убить меня? — спрашивает он и снимает маску.

Иллюзии ломаются и с хрустом вываливаются наружу. Его костная структура еще больше утончается, заостряется. Чернильный слой на его руке превращается из грязного месива в четкие линии странных узорчатых рун — возможно, древних букв не менее древнего языка. Они