Когда тает лед - Ханна Грейс

– Нейтан, если ты доведешь ее до слез, клянусь, я заспиртую твой член в банке и буду хранить у себя в комнате, а еще позабочусь от том, чтобы в твоей жизни никогда не было счастья!

– Учту.

Она втягивает меня за свитер и фыркает, закрывая дверь.

– Она в своей комнате и не знает, что ты пришел. Будь с ней терпелив: она держится, но сейчас очень уязвима.

Аарон выглядывает из своей комнаты и, заметив меня, захлопывает дверь.

– Понимаешь, Нейт, все вышло из-под ее контроля. А она из тех, кто любит все контролировать.

– Понимаю. Но я хочу увидеть ее, потому что скучаю и волнуюсь.

Лола предостерегающе кивает и уступает дорогу.

– Она тоже по тебе скучала.

У меня сейчас нет права чего-то хотеть; я благодарен уже за то, что попал сюда. Но в глубине души таится слабая эгоистичная надежда, что по ту сторону двери не окажется Райана Ротвелла.

Я осторожно стучу, слышу слабое «войдите» и открываю дверь.

Она страшно удивляется и садится на кровати, поморщившись от резкого движения.

На ней моя футболка!

– Привет, – выдавливаю я.

Прекрасное начало, Хокинс.

Она изумленно смотрит на меня, будто не понимая, что это я. Захожу в комнату и закрываю дверь. Правда, стараюсь не приближаться к Стейси.

– Привет, – шепчет она в ответ.

– Знаю, ты не хочешь меня видеть, но я слышал, что случилось. Я должен был прийти, Анастасия, даже если ты оторвешь мне голову. Мне нужно своими глазами убедиться, что с тобой все хорошо.

Она подгибает колени к груди, натягивая футболку на голые ноги, и кивает. Судя по ее виду, с ней далеко не все хорошо.

– Ты выглядишь лучше, чем в твой прошлый приход. Я не знала, что у тебя бывают мигрени. Это было страшно.

Делаю шаг к ее кровати. Она не протестует, и я делаю другой.

– Не хотел тебя пугать, и… э-э-э… прости, что меня стошнило. И прости за все остальное. Я и правда сильно облажался, но не так, как ты думаешь.

– Я знаю.

– Знаешь?

Стейси упирается подбородком в колени и вздыхает.

– Я знаю, Нейтан.

Она кажется несчастной. Лицо бледное и опухшее, глаза покраснели – то ли от слез, то ли натерла руками. Волосы, обычно блестящие и распущенные, собраны в пучок на макушке, в позе и движениях сквозит уныние.

– Стейси, можно тебя обнять? Мне кажется, тебе это необходимо, и мне тоже. Я очень по тебе скучал.

– Да, я не против, – отвечает она так тихо, что я едва слышу.

Сбросив кроссовки, я залезаю на кровать. Стейси вытягивает ноги, и я вижу свежие синяки после вчерашнего падения. Не зная, куда примоститься, сажусь рядом, опершись на одну из множества подушек, так, что наши ноги соприкасаются.

За две недели в разлуке забылось, каково быть рядом, но я обнимаю ее одной рукой, а она забирается ко мне на колени и прячет лицо на моей груди.

Мое тело лучше мозга знает, что делать. Я осторожно притягиваю ее ближе и обнимаю обеими руками. Все напряжение сразу покидает мое тело, и я снова могу нормально дышать. Но потом ее плечи начинают трястись, и она крепко вцепляется в мой свитер. Я прижимаю губы к ее лбу, а она плачет все громче и громче.

– Тише, детка, все хорошо.

– Нет, все плохо. – Ее голос дрожит между рыданиями.

Обхватив ладонью затылок Стейси, я поглаживаю большим пальцем ее щеку, пока она не перестает плакать и не замирает у меня на груди.

Я молча обнимаю ее и жду, прислушиваясь к тихому дыханию. Наконец она произносит:

– Прости, что расплакалась.

– Стейс, помнишь, как меня стошнило на тебя и я отключился? Немного слез я вполне могу выдержать. Хочешь поговорить о том, что случилось?

Анастасия высвобождается, и на мгновение мне кажется, что сейчас сбежит, но она садится поудобнее и поворачивается ко мне лицом.

Я поглаживаю ее голые бедра, а она трет глаза, стараясь подавить непрошеные слезы.

– Тебя когда-нибудь роняли с большой высоты перед сотнями людей?

– Однажды выпал из горнолыжного подъемника.

Стейси фыркает и качает головой.

– Ну надо же! – Не глядя на меня, она теребит завязки моих спортивных штанов. – Все шло прекрасно. Мы тренировались, и с Аароном все было в порядке. Уже в конце программы мы выполняли поддержку, и у него просто отказало запястье.

Ее голос дрожит на этих словах, и я чувствую себя так, будто мне дали под дых. Наконец она поднимает на меня взгляд, и в ее глазах блестят слезы.

– Я д-думала, что у меня голова треснет. Все произошло так быстро. Аарон поймал меня, но я ударила его по ноге, когда он меня разворачивал. У него теперь ужасные синяки и порезы, и я чувствую себя такой виноватой.

Я осторожно обвожу пальцем особенно страшный синяк на внутренней стороне ее бедра.

– Ты сама не слишком легко отделалась.

– Зато я приземлилась на ноги, а не на голову, Нейт. Все могло быть гораздо хуже. – Она дрожит всем телом, и я не знаю, как ей помочь. – Он поставил меня на лед, сказал, что мы продолжаем кататься, и нам удалось доделать все до конца.

– И что потом?

– Меня стошнило, и я расплакалась. – Она насупилась. – Мы дождались оценок, и оказалось, что каким-то чудом прошли квалификацию. До того момента мы катались безупречно, так что даже не знаю.

Стейси смеется, но совсем невесело. Понемногу смех переходит в слезы. Теперь она смеется сквозь слезы и пожимает плечами, тоже не понимая, что происходит.

Я притягиваю ее к себе и глажу по спине, а она опять рыдает. Потом обхватывает меня за шею и кладет голову мне на плечо. Ее вздохи и сопение щекочут мне шею, и становится как-то неловко.

Она прижимает щеку к моей, и ее дыхание становится глубже. Потом трется носом о мой нос, обхватывает мое лицо ладонями и, посидев так немного, целует в губы.

Все происходит гораздо медленнее, чем обычно. Никакой спешки в порыве сексуальной неудовлетворенности или пьяного дурмана. Есть только я и она, трезвые, ее мягкое тело под моими руками и ее язык, который нежно двигается на моем.

Она разрывает объятия и нежно проводит рукой по моему небритому подбородку. В ее голубых глазах клубятся сотни вопросов.

– Нейтан, поиграешь со мной в дом?

– Конечно.

* * *

Я подозреваю, что на мытье женских волос обычно не уходит такая уйма времени, но мне не хочется останавливаться.

Стараюсь не ахнуть и не пялиться, когда Стейси стягивает футболку и шагает под