Трое на отборе, не считая джинна - Хельга Блум

Мама рывком оторвала меня от окна.

– Беги! – прошептала она, накидывая на меня свое плетение. – Это не продержится долго. Спрячься, выживи! Пожалуйста!

– Мама! – завизжала я, вдруг поняв, что тот чёрный дядька может так же отрубить голову маме! Нет! Я с тобой!

Офель, до этого переводящая взгляд выпученных глаз с мамы на меня, вдруг завизжала, как та лошадь, и, рванув, дверцу кареты, выскочила наружу.

Оттуда сразу же раздался довольный мужской гогот, снова визг Офели…

– Быстро беги! – мама вытолкнула меня из кареты, и я, не удержавшись на ногах, покатилась по каменистому склону, разбивая локти и колени.

Спрятавшись за камнем, я увидела, как несколько людей в чёрном сдирают платье с истошно визжащей Офели, еще несколько сражаются с остатками охраны… И везде кровь, кровь, кровь… А надо всем этим – опалесцирующий пузырь магии… Спрятать? Заглушить звуки? Не понимаю, я ещё маленькая!

Офель уже не визжала, только надрывно хрипела, над ней сомкнулись спины нескольких бандитов.

Ещё двое потащили из кареты маму. Я дёрнулась к ней, но мама раскинула руки, и всё потонуло в ослепительной огненной вспышке и клубах дыма. Это смертельное заклинание… но мама должна выжить.

– Мама! – тихо всхлипнула я, сжимая кулачки у груди. – Выходи!

– Прикончите ведьму! – раздался чей-то крик. – Быстро! Уходим! Завеса разрушена, нас сейчас почуют!

– Проверьте, есть ли живые?

– Вроде всех порешили.

– Точно? Обойди на всякий случай кругом, может кто из слуг убежал. Проверь следы!

– Вон там, смотри, за камнем что-то белеет!

Мамочки! Меня сейчас найдут эти ужасные дядьки! И убьют, как маму и как Офель! Я попятилась на четвереньках, сдирая кожу в кровь об острые камни, а потом развернулась и помчалась, как вспугнутый заяц.

– Там девчонка! – заорали сзади, и мимо пролетел сгусток огня.

– Не швыряйся магией, осел! Догони и прибей! А лучше сбрось со скал!

Я в ужасе спрыгнула с уступа, больно ударившись пяткой и припустила к ближайшей купе деревьев. Я не хочу, чтобы меня скидывали со скал! У меня ещё очень плохо с левитацией.

Сзади нарастал топот и хруст мелких камешков. Паника стучала в ушах, сжимала ледяными пальцами горло и делала слабыми колени… я споткнулась, запутавшись в складках платья, и покатилась вниз по осыпи, в конце больно ударившись головой о ствол нависшей над обрывом скалы.

Между вцепившихся в камень корней сосны обнаружилась щель, в которую я забилась, как маленький зверёк, размазывая по лицу слёзы и кровь из рассечённого лба. Едва успела подобрать торчащий подол платья, как захрустела каменная крошка. Через несколько секунд прямо перед моим носом прошли высокие чёрные сапоги… все забрызганые кровью.

Я зажмурилась, стараясь даже не дышать.

– Да где же она, – пробурчал надо мной грубый голос. – Может, сама со скалы свалилась? Казим же не поверит на слово, нужна магограмма. Ищи теперь эту соплячку!

Шаги начали удаляться, а меня вдруг осенило. Я осторожно выглянула наружу. Никого. Я быстро содрала с себя платье, оставшись только в панталончиках и нижней рубашке, завернула в него камень, и, прошептав кричалку-обманку, столкнула камень со скалы.

Кричалка сработала, скалы огласились коротким воплем, а я снова забилась в щель, ещё и камешков подгребла.

Бандит не заставил меня ждать, прибежав практически сразу и, судя по звукам, полез на сосну, чтобы взглянуть сверху в расщелину.

– Ага, – услышала я удовлетворённый возглас. – Сорвалась таки. Казим будет доволен. Всё подчистили.

Бандит спрыгнул с дерева и, насвистывая, ушёл.

А я зажмурилась, обхватила себя руками, чтобы было немного потеплее, и принялась ждать. Я должна вернуться и посмотреть. Может, хоть кто-то остался в живых? Я знала ответ, но ничего не могла с собой поделать.

Только когда стемнело, я смогла заставить себя выбраться из своего укрытия и, поминутно вздрагивая и оборачиваясь, вернуться к карете.

Лучше бы я этого не делала. Они убили всех, даже лошадей. Даже ручной крысёныш кучера, которого он всегда носил в нагрудном кармане, лежал, раздавленный, прямо на развороченной груди своего хозяина… Мама… тоже была тут.

Я опустилась на колени перед её растерзанным телом и, зажмурившись, повторяла про себя: «Этого не может быть, это сон, сон! Я проснусь, и всё исчезнет! Пусть всё исчезнет!»

И всё исчезло.

Глава 43. Сила желаний

– Эй! – откуда-то издалека раздался знакомый голос. – Ты в порядке? Не плачь! Это всё иллюзия!

Иллюзия?

Я открыла глаза и поняла, что сижу на полу в каком-то зале, содрогаясь от выворачивающих меня наизнанку рыданий. Память возвращалась рывками… вся память. Я вспомнила, что потом, после увиденного, я словно окаменела. Механически вытащила свой дорожный плед из кареты и, завернувшись в него, пошла куда глаза глядят. И шаг за шагом исчезали из моей памяти все события того дня. Я хотела забыть случившееся, как страшный сон, и мне это удалось. А потом откуда-то появился некот.

Он приходил и уходил, направляя меня к редким рассеянным в горах поселениям, где сердобольные крестьяне иногда давали мне кусок хлеба, а иногда просто гнали чумазого ободранного ребёнка с безумными глазами прочь. И тогда мне приносил еду некот. Приносил еду и согревал холодными ночами. Хорошо что хоть осень была тёплой, и заморозков ещё не было.

Некот ловил белок, а я их жарила на костре. У меня остались только два друга: некот и моя магия. Всё остальное куда-то исчезло. А потом, в одном из поселений, какая-то крестьянская пара оставила меня у себя. Они жили одиноко, на отшибе, и я работала у них, убирая в доме, ухаживая за скотиной, пропалывая и поливая огород… Это была тяжёлая работа для ребёнка, но мне было всё равно. А потом я сделала что-то не так, и мужик поднял на меня руку. А я ударила в ответ магией.

После этого меня отвезли в приют. Специальный приют для детей с магическим даром. В основном там жили крестьянские дети, которых отдали туда родители, напуганные внезапно открывшимся даром. Там меня и назвали Аринель, в честь древней эльфийской воительницы. Своего имени я не помнила. А мой дар превышал дар всех детей того приюта вместе взятых. Старый маг, глава приюта, пытался выяснить, откуда я, рассылая слепки ауры, приглашая каких-то людей… Безрезультатно.

– Твоя мать