Заложница - Элисон Эймс

Подсунув руку под её талию, он притянул её ближе, вдыхая её запах, ощущая мягкость её кожи. Она идеально подходила ему — тёплый изгиб спины прижался к его груди, ровное дыхание успокаивало.

Каким-то образом они оказались в маленьком отгороженном уголке, который он велел соорудить для Барретта, чтобы тот мог уединиться во время приступов болезни. Но сейчас молодого солдата здесь не было — только Ева и груда потрёпанных тканей под ними. Её мягкая попка прижималась к его бедру. Оба живы. Целы.

Его член напрягся.

— Валдус? — сонно пробормотала Ева.

— М-м-м. — Он провёл ладонью вдоль её бока, наслаждаясь изгибом талии и округлостью бедра.

Он всё ещё жив. Всё ещё обнимает её. Чувствует её.

Наклонив голову, он прислушался. Снаружи доносились приглушённые голоса товарищей и чей-то храп. Но если они будут тихими…

— О, Янус! — её сдавленный крик облегчения прорезал воздух. — Ты очнулся! — Больше не сонная, Ева резко развернулась, отбросив его руку, и вскочила на колени, глядя на него сверху вниз. — Ты правда пришёл в себя.

В нём вспыхнуло чувство вины. Напряжённые морщинки у рта и глаз выдавали, как сильно она переживала.

— Всё в порядке. — Он потянулся, чтобы прижать её к себе, намеренно демонстрируя, насколько хорошо себя чувствует.

Она схватила его руку и приложила к своей щеке.

— Слава богам. Я думала… думала… — голос её сорвался.

— Он очнулся? Что там? — Снаружи раздались тяжёлые шаги. В проёме появилась голова Бэйна, следом — Райкера. — Он овощ?

— Лучше некуда, — ответил Валдус, гордясь собственным терпением. — Никакой боли. Чувствую себя прекрасно. А теперь…

— Какое облегчение, — выпалил Бэйн оживлённее обычного. — Ты нас всех напугал. Особенно Еву.

Райкер покачал головой.

— Ты был краснее, чем обычно. Дёргался, как в припадке. Я уж думал, твой последний час настал.

Рядом с ним Ева замерла. Блеск в её глазах перешёл в крупную слезу, скатившуюся по щеке.

— Райкер, Бэйн, — рыкнул Валдус, — заткнитесь нахрен. — Он стёр ее слезу пальцем. — У меня ещё куча жизней в запасе.

Её дыхание прервалось.

Он не отрывал от неё взгляда.

— Ценю заботу, но я в порядке. Можете сообщить остальным. И передайте, что мы хотим побыть одни.

Он даже не пытался скрыть голод в своём хриплом приказе. Изумрудные глаза Евы расширились.

— Но… — начал было Райкер.

— Оставьте нас одних, — на этот раз он был предельно прям.

— Поняли. — Обе головы мгновенно исчезли, но хихиканье Райкера было невозможно не услышать.

— Валдус! — в голосе Евы явно читались смущение и неуверенность.

Но если ждать идеального момента, можно прождать до самой смерти.

А он не собирался умирать.

Охваченный новой волной облегчения, он обхватил её плечи и притянул к себе, перекатившись так, чтобы она оказалась под ним, а большая часть его веса пришлась на руки.

Он подавил стон. Ева была такой мягкой, тёплой, податливой под ним. Совершенством.

— Валдус! — её ладони упёрлись в его грудь. — Тебе нужно беречь себя. Бэйн и Райкер не преувеличивали. — Она потянулась к его пульсу, два пальца уже наготове.

Он перехватил их в воздухе и прижал к своим губам.

— Я в порядке. Обещаю. Мы можем проверить мои показатели и действие сыворотки через пару мгновений, но сейчас я просто хочу обнимать тебя. Напомнить нам обоим, что я жив и никуда не денусь.

Её дыхание сбилось, зубы впились в нижнюю губу, будто она могла удержать слова внутри. Глаза снова заблестели — не пролитые слёзы придавали им цвет морской волны.

Она была так прекрасна. Как ему так повезло?

— Я здесь. Я в порядке, — повторил он.

Тихий всхлип вырвался наружу.

Он знал — рану нужно вскрыть.

— Прости, что напугал тебя. Но мы оба знали, что на сыворотку будет реакция. Что бы это ни было, теперь всё позади. Я в порядке. Ты справилась отлично. Как я и думал.

С рыданием Ева бросилась к нему, обвив руками и уткнувшись носом в выемку у его шеи.

— Я… я так боялась.

Дрожь перешла в рыдания, слова стали неразборчивыми.

Он прижал её к себе крепче, его ладонь скользила вверх-вниз по её спине.

Грудь сжималась от каждого её всхлипа. Ева всегда была такой стойкой, полной бравады, не признающей слабости, ненавидящей просить о помощи. Его трогало, что теперь она доверяет ему достаточно, чтобы не прятать свои чувства. К тому же он почти уверен — это первый раз, когда кто-то плакал из-за него. Его люди заботились о нём, но это было иначе. Более лично. Интимно. То, о чём он даже не подозревал, что желает подобного. Но теперь, получив, не желал отпускать.

До неё он просто существовал.

Теперь, даже здесь, внизу, он жил.

— Всё хорошо, Ева, — намеренно использовал её имя, зная, как это её успокаивает. — Ты справилась, малышка. Ты отлично справилась.

Она зарыдала сильнее.

Чёрт. Она, должно быть, на пределе. За последние дни она пережила больше, чем большинство за всю жизнь. Ей нужен сон. Возможность просто дышать и расслабиться.

Но времени на это у них не было.

— Эй. — Он приподнял её подбородок. — Я правда в порядке.

— Я… я боялась, что ты умер. Думала, что убила тебя. Что это моя вина. — Слова снова стали чёткими, рыдания стихали.

— Мы вместе решили пойти на риск. Знали, на что идём, — напомнил он.

Она прижалась к нему сильнее.

Как же хотелось удержать её так навсегда.

Всё, чего он хотел — защитить её. Сохранить в безопасности.

Но он ненавидел осознавать — здесь, внизу, с тем, что грядёт, это невозможно. Что он не может гарантировать — эти слёзы последние, что она прольёт из-за него или себя. Её навыки, её силу ещё предстоит проверить.

Было бы проще, если бы он ничего к ней не чувствовал. Если бы она всё ещё оставалась просто приманкой.

Но вернуться к этому уже невозможно.

Он вдохнул глубже, впуская её запах в лёгкие. Где-то на этом пути она перестала быть его пленницей, захватив вместо этого его самого.

И сейчас он хотел войти в неё. Напомнить им обоим, что она для него значила. Что они всё ещё живы и сражаются.

Что у них ещё есть шанс.

Он поцеловал её шею.

— Обожаю твой вкус. Вот здесь, — он лизнул впадинку ключицы. — Как солнечный свет, свежий воздух и надежда.

Ева замерла, ее взгляд потемнел от желания.

— Ты такое говоришь… — Она впилась в его губы поцелуем, язык переплелся с его.

Его член стал твёрдым, как камень.

А затем ещё