Инициация «Страсть» - Джэки Иоки

– Почему вы не вместе?

– Потому что я мудак… Грёбаный мудак… – Макс от злости ударил руками по рулю, а Ник на несколько секунд даже потерял дар речи. Он ещё никогда не слышал, чтобы Макс так выражался.

– Что ты сделал? – голос на том конце опустился до удивлённого шёпота.

– Мы в очередной раз поспорили, и я очень сильно её обидел. Она ушла сама.

– И ты её отпустил?

– Её не так-то просто удержать. Особенно, когда она раздаёт приказы.

– Чёрт, мужик, что же ты ей такого сказал? – Ник даже присвистнул от удивления. – Она раньше никогда не использовала свой статус, не приказывала ни одному агенту.

– Это не важно. Я всё равно не собираюсь сидеть в номере и ждать, вернётся ли она. Я почти на месте.

В трубке снова повисла тишина, а потом Ник произнёс как-то уж слишком обречённо:

– Макс, вытащи её. И сам тоже… В общем… вернитесь домой.

– Вернёмся.

Макс скинул звонок, выключил фары и, сбавив скорость, подъехал к территории большого загородного дома, в котором находился закрытый клуб для мужчин. На парковке перед главным входом машину Кай среди других Макс так и не увидел, хотя по изначальному плану она должна была появиться здесь в открытую. Весь дом был погружён в темноту, и это было странно, очень странно. Он обошёл территорию по кругу, прислушиваясь к каждому звуку.

Позади большого особняка он заметил на снегу капли крови, уходящие в сторону леса, окружавшего его с трёх сторон, а чуть дальше – тонкий кожаный браслет, поблескивающий металлической вставкой. Макс поднял его и, проведя пальцем по пластине, прочитал выгравированные на ней слова: «Твой дом там, где твоё сердце». И мгновенно сорвался с места. Это был её браслет. А значит, Кай выбралась, но, судя по увеличивающимся с каждым его шагом красным лужицам в следах женских сапог, теперь где-то в лесу истекала кровью.

В глубине дома раздался взрыв. Макс пригнулся, закрываясь рукой от вылетающих из оконных рам стёкол, и, не обращая внимания на то, как особняк охватывает пламя, ещё быстрее помчался в сторону леса и дальше среди деревьев. Капли на снегу превратились в кровавые полосы, а в нескольких десятках метров в свете полыхающего зарева он различил неподвижную фигуру, лежащую у корней огромного дуба.

Рухнув на колени рядом с ней, Макс проверил её пульс. Сердце билось слабо и неровно. Ресницы Кай затрепетали, и она чуть приоткрыла глаза.

– Кажется, я оставила там твою сумку. И, наверное, мы уже не сможем её забрать.

Осматривая её полуобнажённое тело в поисках источника кровотечения, Макс хмыкнул:

– Рад, что ты ещё способна шутить.

Он скинул с себя куртку, оторвал рукав от защитной водолазки, скатал его валиком, прижал к бедру Кай и перетянул её ногу жгутом, скрученным из второго рукава.

– Где твоя машина? – укутав её в свою куртку, Макс подхватил Кай на руки. Если она направлялась сюда, значит, и машина должна была быть рядом. Уж точно ближе, чем та, на которой приехал он.

– Там, за кустами, – ярко-красные губы еле шевелились, и Макс широким шагом направился в указанном направлении, не обращая внимания на пронизывающий ветер, бросающий ледяные колючки с ближайших веток ему в лицо. Девушка в его руках обмякла.

– Дьявол, Кай, даже не думай!

Он быстро, но бережно уложил её на заднее сиденье, прыгнул за руль и понёсся по петлявшей среди деревьев просёлочной дороге, спешно набирая на телефоне несколько сообщений.

* * *

«Холодно, почему так холодно?» – Кай попыталась пошевелиться или хотя бы открыть глаза, но ничего не получилось. Её всю трясло от озноба, а кости словно выкручивало стальными тисками.

Через мгновение она почувствовала невероятно горячие, просто обжигающие прикосновения на щеке, а где-то вдалеке различила едва слышный мужской голос:

– Тише, детка. Всё в порядке. Ты в безопасности.

Так и не сумев понять, кому он принадлежит, Кай снова провалилась в спасительную темноту.

* * *

– Да, мы в надёжном месте, – в её сознание снова ворвался приглушённый голос, такой уверенный и утомлённый одновременно. И в этот раз она узнала его. Макс. – Нет, о нём никто не знает. Даже в Агентстве, – наступила пауза, но другой голос, с которым он мог бы разговаривать, Кай так и не услышала. Значит, они здесь вдвоём. – Ногу зашили ещё в Париже. Там оказалось не всё так страшно, как я думал. Потом я забрал её сюда. Мой проверенный человек. Ему можно доверять. Она просыпалась пару раз, но глаза так и не открыла. Нет, мы останемся пока здесь. Может, пару недель. Она простудилась, пока лежала в снегу. Я справлюсь, не переживай. Ещё позвоню.

Кай почувствовала, как её ладонь сжала прохладная рука, а лба коснулись такие же прохладные губы. И снова тишина.

Отключив телефон, Макс присел на край деревянного стула и, смочив полотенце в стоящей рядом на тумбочке миске с водой, обтёр им лицо, шею и руки Кай. Её снова лихорадило, и она заметалась по кровати.

– Ш-ш-ш… Всё хорошо… – он погладил её по спутанным волосам, и через время Кай затихла.

* * *

– Температура спадает. Мне удалось её немного покормить. Кашля нет. Что там у вас? Вы выяснили, кто это сделал? Значит, пока здесь безопаснее. Она проснётся, и тогда уже вместе решим. Да, Виктор, я сразу позвоню.

Макс убрал выключенный телефон в карман и, слегка приподняв Кай под шею, поднёс к её сухим губам кружку с тёплым отваром из трав, заставляя сделать несколько маленьких глотков. Так его выхаживала ещё мама в далёком детстве. И он надеялся, что вместе с таблетками это поможет Кай быстрее подняться на ноги.

Пересев в кресло, Макс потёр пальцами глаза. Сон урывками по несколько часов в неудобной позе выматывал, но он не хотел надолго уходить вниз, где стоял большой диван, на котором он мог бы вытянуться в полный рост. К чёрту. Позже у него будет время отдохнуть. Сейчас же ему определённо было о чём подумать.

* * *

Кай слабо пошевелилась и с трудом открыла глаза. В комнате было темно. В камине, едва слышно потрескивая, догорали угли. А в кресле рядом с ним спал Макс. Где она, как она здесь оказалась, и где это «здесь»? Она смутно помнила только, как выбралась из особняка и добралась до леса.

«Стоп. Макс? Что он-то здесь делает?» – картинки их последнего разговора замелькали перед глазами с невероятной чёткостью, и