Ее дикие звери - Э. П. Бали

что эти трое были моими сужеными. Вероятно, он шантажировал леди Феникс, когда мне было тринадцать, а потом солгал мне об этом. Я просто не могу поверить, что он отправил меня в особняк Полупернатого, зная, что они были в том подземелье. Во что он играет?

— Аурелия. — Голос Терезы кажется далеким, пока я меряю шагами нашу комнату в общежитии.

— Она теряет контроль. — Голос Минни звучит приглушенно, когда перед глазами проносятся образы Косы и Дикаря, нависших надо мной.

— Я не теряю контроль, — рычу я, не заботясь о том, что мой голос звучит хрипло. — Я чертовски зла! — я сжимаю кулаки так сильно, что костяшки пальцев пронзает острая боль, но я наслаждаюсь этой болью. — Я, блядь, хочу оторвать им головы за то, что они пытались сделать.

Тереза движется позади меня, и я настолько взвинчена, что разворачиваюсь, готовая ко всему. Но она не пытается напасть на меня. Она держит в руках одну из массивных европейских подушек Минни.

Глава 26

Аурелия

— Бей, — командует Тереза.

Я хмурюсь, глядя на ее серьезное лицо.

— Что?

— Ты хочешь кого-то ударить, Лия? Ты хочешь причинить им боль за то, что они сделали? Что ж, тебе нужно научиться давать выход своему гневу в безопасной форме. Отыграйся на подушке.

Я смотрю на нее еще мгновение, пока Минни не стонет:

— Сделай это, Лия.

Во мне вибрирует столько энергии, что я больше не задаю вопросов. Я набрасываюсь на подушку с рисунком единорога, быстро колотя по ней кулаками. Но я никогда не была особо спортивной, поэтому за считанные секунды становлюсь вся красная, потная и хватаю ртом воздух.

— Блядь! — рявкаю я, сдувая прядь волос с лица. Костяшки пальцев и бицепсы горят, и я прижимаю ладони к глазам. — Блядь!

Я снова плачу.

— Выпусти это, Лия, — спокойно говорит Тереза. — У тебя все хорошо получается.

— Пожалуйста, не говори заместителю директора, — стону я. — Он подумает, что я дикая.

— В чем-то так и есть, — признает Тереза. — Раньше ты не казалась дикой, но у меня есть основания полагать, что ты просто сдерживалась. Тебе нужен еще один раунд?

Мои мышцы внезапно расслабляются, и от усталости тяжелеют кости. Моя анима плачет от печали, потому что, да, я держала эту часть себя взаперти.

— Нет, — слабо отвечаю я. — С меня хватит.

Тереза бросает Минни подушку и садится на кровать Минни, явно понимая, что мне нужно пространство.

— Я не вижу на вас никаких физических повреждений, но, судя по всему, была драка. Вам нужно показаться целителю?

Я качаю головой. Помимо собственного пота, все, что я чувствую, — это запах Дикаря на моей коже: древний лес и сосна, тяжелый мужской аромат. Я дрожу, вспоминая, как его голодный рот пожирал мой.

Но и я изголодалась по нему. И ненавижу себя за это.

— Ты собираешься рассказать мне, что произошло? Тереза смотрит на меня. То же самое делает и Минни со своей кровати, все еще покусывая распухшую губу. — Почему ты пыталась сбежать? Ты умная девушка, Лия. Признаюсь, я не совсем ожидала, что именно ты попытаешься совершить побег.

Она бросает взгляд на мою шею, где должен быть мой дурацкий шнурок с надписью «Риск полета». Он все еще лежит на столике у моей кровати, как своего рода послание «пошел ты» для Лайла. Теперь это — «пошла сама».

Я качаю головой, потому что совсем не умная, ведь попытка побега провалилась. Я сильно облажалась, хотя могло бы сработать, если бы не Убойные Братья.

— Я просто чувствую себя глупо, — признаюсь я.

Усталость пробирает меня до костей. Вероятно, из-за того, что Коса разорвал мои щиты на части, а также из-за чувства вины перед Минни, Генри и Герти.

Тереза задумчиво мычит.

— Лия, твои чувства оправданны. Я думаю, ты имеешь полное право злиться.

Я непонимающе смотрю на нее, потому что это первый раз, когда кто-то признал мои чувства.

— Правда?

Она кивает.

— Да. Ты не хочешь быть здесь, верно? У тебя отняли выбор. Ты взрослый человек, и с этим трудно смириться. Потом… случилось это. Что бы это ни было.

Моя кожа внезапно начинает зудеть, словно мне нужно содрать ее себя.

— Я… Думаю, я в шоке, — медленно говорю я. — Мне просто нужна минутка, Тереза.

Тереза не возражает и встает.

— Я собираюсь вернуться сегодня вечером, и нам понадобятся показания от вас обеих. Запишите их, пока детали не расплылись, хорошо? Дикарь — осужденный преступник, Лия. Власти захотят знать всю историю. И… если тебе снова захочется взбеситься, воспользуйся подушкой.

Все, что я могу сделать, это кивнуть, когда Тереза уходит. В тот момент, когда она закрывает — и запирает — за собой дверь, я падаю на кровать и закрываю лицо руками. Слезы текут горячо и быстро.

— Мне так жаль, Мин! — выдавливаю я. — Если ты больше никогда не захочешь меня видеть, если хочешь, чтобы я съехала, я съеду… На самом деле…

Я встаю с кровати, протирая глаза.

— Я сделаю это сейчас. Я соберу свои вещи и скажу Терезе, что для нас безопаснее…

— Лия! — кричит Минни, вскидывая руки в воздух.

Я смотрю на нее.

Ее лицо розовеет, когда она говорит:

— Хочешь знать правду, Лия? Это было самое захватывающее, что со мной случалось за последнее время. Дружить с тобой — это… нечто.

Я недоверчиво смотрю на нее.

— Извини, прозвучало как-то неправильно, — она краснеет, смахивает слезу, и впервые на ее запястьях не звенят браслеты. Они сорвались с ее рук в момент трансформации. Теперь я чувствую себя еще хуже. Но она продолжает: — Я знаю, они причинили тебе боль. Прости. Я просто имела в виду, что я… вроде как чувствовала себя живой, понимаешь?

У меня отвисает челюсть, потому что я меньше всего ожидала, что Минни окажется адреналиновой наркоманкой.

— Какого черта, Мин! Я думала, что это я чокнутая, а оказывается и ты тоже!

Взгляд Минни пристальный.

— Дело вот в чем, Лия. Я слышала, что они сказали. Я также видела, как Коса поворачивал твою голову, чтобы посмотреть на твою шею.

Мое сердце замирает в груди, когда она делает глубокий вдох, как будто забивает последний гвоздь в мой гроб.

— И они все пялились на тебя… — она делает глубокий вдох. — Как будто ты была их парой.

Ее слова звучат уверенно, взгляд наблюдательный.

Я смотрю на нее, мое лицо, без сомнения, выражает смятение, и тут же снова закрываю лицо руками.

— Никто не должен знать об этом.

— О, Лия. — Голос Минни хриплый от ее собственных