Скандальная страсть - Виктория Александер

– А почему бы тебе не сделать так, чтобы он нашел сокровища, а заодно и узнал, положим, что он сам некогда пропавший принц? – Тетя Лавиния торжествующе улыбнулась. – Он простит принцессе ее обман, он герой, а герои обычно великодушные. Кроме того, она продолжала свой обман, чтобы его не обидеть. И они счастливо проживут вместе всю жизнь, управляя своей страной.

– Возможно, – улыбнулась Корделия.

– Или, пожалуй, твоя принцесса может обнаружить, что герцог не так уж отвратителен.

– В этом я сомневаюсь.

– Что ж, если у принцессы нет выбора, она должна сделать то, что нужно.

– Да, – Корделия высоко вздернула подбородок, – должна.

– Моя дорогая, это же просто сказка, а в сказке можно делать все, что тебе вздумается.

– Да, конечно.

– Корделия. – Тетя долго внимательно всматривалась в нее. – Ты не обязана выходить замуж за мистера Синклера. Твой отец и прежде сталкивался с финансовыми трудностями и независимо от того, состоится или нет это деловое предприятие, в будущем снова столкнется с ними. Ты не просила моего совета, но если ты не уверена, что будешь вполне счастлива в этом браке, посоветую тебе рассказать все отцу.

– О, тетя Лавиния, я уже говорила с отцом. Ему нужен этот брак, отец уверен, что это замужество необходимо и мне тоже. Вероятно, он прав. Я хочу выйти замуж, и, возможно, это мой последний шанс на приличный брак. – Корделия изобразила веселую улыбку. – До возвращения семьи из Брайтона у меня есть неделя, потом я должна принять какое-то решение. Кто знает, что может случиться за это время.

– Может обнаружиться давно пропавшее сокровище, – усмехнулась тетя.

«И простолюдин может стать принцем».

– Можно только надеяться, – покачала головой Корделия.

– Что, моя дорогая, нелегко быть принцессой? – Тетя Лавиния накрыла рукой руку Корделии.

– Как вы сказали, тетя Лавиния, это всего лишь сказка.

– Я ничего другого и не думаю. – Тетя Лавиния взяла свою чашку. – Но все же мне кажется, если принцесса собирается сделать то, что обязана сделать, и пожертвовать собственным счастьем ради благополучия своей страны, ей нужно как можно дольше следовать велению своего сердца и наслаждаться обществом рыцаря. – Тетя Лавиния встретилась взглядом с Корделией. – Но так, чтобы не произошло ничего недопустимого для леди, скандального и непристойного. Вполне приемлемы встречи в королевском парке, на коронационных балах или в других публичных местах. Даже принцессам нужно немножко свободы и приятных воспоминаний. Но нельзя допустить, чтобы пострадала репутация нашей принцессы.

– Да, конечно, – кивнула Корделия.

– Что ж, давай теперь поговорим о книге. Ты не против? Твой отец сказал, что издатель проявляет к ней интерес. Как продвигаются у тебя дела? Корделия, не забывай о своем чае, он принесет тебе огромную пользу. – Тетя Лавиния бросила ей насмешливую улыбку.

– Возникает ли у вас ощущение, словно вы опять в Египте? – прозвучал позади нее голос Уоррена.

Но еще до того, как он произнес первое слово, Корделия необъяснимым образом почувствовала – он рядом.

Странно, как в огромной Египетской галерее Британского музея с множеством монументальных скульптур и фрагментов статуй, с незримым присутствием монархов и священнослужителей, высеченных из холодного камня, она прочувствовала реальное присутствие Уоррена. Что делает с ней этот мужчина?

– К сожалению, нет, хотя мне этого хотелось бы. Я люблю Египет, пожалуй, гораздо больше других мест, где побывала. Хотя… – Оглянувшись на Уоррена, она увидела, что он с улыбкой смотрит на нее темными глазами, и ее сердце подпрыгнуло. – Вы когда-нибудь слышали о Петре?

– Нет.

– Она в Аравии, и это самое замечательное место из всех, что я видела. Город состоит из могильников и дворцов, высеченных в стене розовой скальной породы. В определенное время дня, в зависимости от положения солнца, он по-настоящему светится. Туда трудно добраться, но в подобных местах веришь в волшебство.

– Вы верите в волшебство, Сара?

Господи, он называет ее Сарой так запросто и спокойно, словно на свете нет ничего более естественного. А почему бы и нет? Он ее целовал и просил разрешения увидеться с ней. И она сама думает о нем как об Уоррене – и думает о нем очень много.

– Волшебство, Уоррен, это больше чем способность видеть то, что ожидаешь увидеть, и не видеть того, чего не ждешь. Неправильное восприятие, так сказать. – Она не успела до конца договорить фразу, как ей уже захотелось взять свои слова обратно. Они прозвучали слишком чопорно, как из уст гувернантки. – И все же в мире существуют места, где волшебство не только возможно, но и неизбежно.

– Неизбежное волшебство – мне это нравится, – рассмеялся Дэниел. Немного помолчав, он спросил: – А что вы думаете о волшебстве в отношениях между людьми?

– В отношениях между людьми? – Она постаралась, чтобы голос прозвучал как можно беспечнее. – Вы говорите о любви?

– Не совсем уверен, – растерянно ответил Дэниел, и по его взгляду Корделия поняла, что он, как и она, не знает, происходит ли между ними что-то или нет.

– Вы любите историю, Уоррен? – резко сменила она тему, чтобы избавиться от повисшей в воздухе напряженности.

– Нравится ли мне изучать имена тех, кто давно умер, и даты битв, оставшихся в далеком прошлом? Не особенно. Это довольно скучное занятие. Но это… – он обвел рукой окружавших их египетских королей и королев, – это совсем другое. Это… не знаю, как выразиться… живое, что ли.

– Думаю, поэтому я люблю путешествовать. Во многих частях света жизнь осталась такой же, какой была на протяжении многих столетий, и возникает ощущение, будто идешь сквозь историю.

– Значит, вы любите историю?

– Да. Я всегда увлекалась прошлым, даже до того, как впервые покинула Англию. – Корделия взглянула на него. – Вы же знаете, что у нашей страны впечатляющая история.

– Об этом я хорошо осведомлен. Не знать этого практически невозможно. Лондон древний город, и, несмотря на суматоху на современных улицах, у любого человека возникает ощущение, что он окружен историей. И этого нельзя не ценить.

– К сожалению, мистер Синклер смотрит на это по-другому, – сухо заметила Корделия. – Из его писем леди Корделии видно, что он не ценит ни историю, ни национальное наследие, не уважает ее мнение.

– Знаете, он притворяется, – после долгого молчания объявил Дэниел.

– Сомневаюсь.

– Вы должны понимать, что мистер Синклер напуган.

– Напуган? Чем? Конечно же, не леди Корделией.

– Сложившейся ситуацией, для него столь же неприятной, как и для леди Корделии.

– Ей предстоит брак с мужчиной, которого она никогда не видела, и еще необходимость покинуть родину, чтобы жить в чужой стране.