Порочный контракт - Анна Олеговна Ковалева

«Бессмысленно в этой жизни ждать справедливости. Сама себе не поможешь, никто не поможет. Твои проблемы никого никогда волновать не будут»…

Еще и Стаса советовала ублажать получше. Так что я прекратила рыпаться и искать иголку в стоге сена. Справедливость — это всего лишь мираж, а гнаться за миражами бессмысленно, а иногда и очень опасно.

Только вот с Горецким я была не ради выгоды, и не ради денежного бонуса.

С каждым днём я привязывалась к нему всё больше, и не только физически, но и душевно. Будучи в особо хорошем настроении, он рассказывал мне о своем детстве и о родителях. И я постепенно начала думать, что Валя права.

Да, Стас упрям, твердолоб и непреклонен, действует жестко и не всегда справедливо, но видимо в большом бизнесе иначе нельзя.

Но он и не чудовище, каким я его считала в первые дни. Все же Стас несколько раз спас мне жизнь. И даже в наш первый раз он меня пожалел. Остановился, когда мне было больно. Хотя мог просто взять, не обращая внимания на слезы.

Боялась ли я его? Нет. Я не верила уже, что Стас отдаст меня Романову. Но и провоцировать не хотела.

Но не из страха. А потому что не хотела вспоминать про то, как у нас всё началось, и на чём держатся наши отношения.

Странно, да? Как кардинально за пару недель успело поменяться восприятие. То я не знала как извернуться, чтобы побыстрее вернуть себе прежнюю жизнь, и мечтала, чтобы Стас держался от меня подальше.

А теперь сама льнула к нему, надеясь, что отведённое нам контрактом время не кончится никогда. Потому что, кажется, я влюбилась…

Да, вот так банально, пошло и неправильно. Но все же умудрилась впустить в своё сердце человека, который обошёлся со мной довольно жестоко.

Конечно, я понимала, что ни о каких чувствах с его стороны речи быть не может, и ни на что не рассчитывала.

Но понимала и то, что моя жизнь уже никогда не будет прежней. Точка невозврата давно пройдена.

Я не возьму от Стаса ни денег, ни подарков, но проведённое с ним время навсегда останется в моей памяти и в душе… Этого уже ничем не вытравишь…

И как я буду жить с этим — не знала. Даже думать боялась. Поэтому и решила полностью сосредоточиться на происходящем.

А потом… Да, будет больно. Но это всё будет потом… А пока я хотела быть с ним.

* * *

Этим вечером Стас обещал сводить меня в театр. Я хотела посмотреть новую комедийную постановку, да и Стасу требовалось отвлечься.

В последнюю неделю происходило что-то странное. Меня в подробности не посвящали, но Стас стал постоянно задерживаться допоздна, стал приезжать раздраженный.

Не ужинал, особо не разговаривал. Быстро выпустив со мной пар, переворачивался на бок и засыпал как убитый. А утром я просыпалась одна…

От Вали мне удалось узнать, что у Горецкого неприятности. В разных филиалах происходят диверсии. Попытки ограбления, порча имущества, попытки поджогов. И кто за этим стоит — было непонятно.

— Да не бери ты в голову, — покачала головой женщина, заметив, что я встревожилась. — Стас разберётся со всем этим. В девяностые и похлеще было, и ничего. Сдюжили. И сейчас Стас найдёт вредителя и руки оторвёт. Чтоб не повадно было.

О да, Стас может, я не сомневалась. Но все равно на душе было тревожно. Скверное предчувствие терзало душу…

Поэтому походу в театр я обрадовалась втройне. Да и Стас хотел расслабиться. Это чувствовалось.

Только вот Горецкий почему-то задерживался. Уже на полчаса. Я успела уже дважды переодеться, трижды поправить прическу и немного подправить макияж, а его все не было.

Я ждала до последнего. Смотрела на часы каждую минуту, расхаживала по гостиной, но все было напрасно.

Пробило семь вечера, спектакль давно начался, а Стас так и не приехал. Интересно, он забыл, или случилось что-то еще?

Почему-то мне казалось, что второе. И от этого я никак не могла найти себе места. Уныло оглядела себя в зеркало: черное платье в пол на широких лямках, красивое декольте, собранные на затылке волосы.

Все пропало. Зря прихорашивалась только. Сначала хотела было пойти переодеться, но потом передумала. Просто устроилась в гостиной с книгой в руках и стала дожидаться Стаса.

Кажется, даже задремала, а очнулась от шума въезжающей во двор машины. На улице уже сгустились сумерки, а часы показывали половину десятого.

Значит, точно что-то случилось. Стас не мог просто забыть про поход в театр. Он не из забывчивых.

С минуту я покрутилась на месте, не зная, что делать, а потом не выдержала. Рванула навстречу Стасу, мне необходимо было убедиться, что с ним всё в порядке. А то прошлое ранение едва зажило.

В холл я вылетела практически одновременно со Стасом. И сразу же застыла в ужасе. Горецкий был весь встрепанный, помятый. Лицо исказила гримаса злости, а руки, пиджак и рубашка были перепачканы в крови.

— Стас, что случилось? — сердце ухнуло куда-то в желудок. А поджилки затряслись от страха. — В тебя снова стреляли?

— А то ты не знаешь, что случилось, тварь? — заорал он. — Долго ещё будешь прикидываться невинной овечкой?

— Я тебя не понимаю, — от такого обращения я опешила. Никогда еще Стас не позволял себе такого со мной обращения. Даже в первый, самый жуткий для меня день.

— Хватит прикидываться дурой! Вы попались. Ты, твоя подружка и её паршивый ублюдок!

— Маша? — вот тут я похолодела, хотя и правда не понимала причины. Маша объявилась? Как? Когда? И почему тогда Стас так взбешён?

— Стас, пожалуйста, — я попыталась успокоить разъярённого мужчину. — Я не понимаю, что происходит, и в чём ты опять меня винишь?

— Не понимаешь? — оскалился он. — Пойдём, я тебе сейчас покажу.

И быстро преодолев расстояние, схватил меня за руку и поволок в кабинет. При этом сжимал мою руку так, будто был готов сломать.

— Стас, — вскрикнула я, не выдержав, — ты делаешь мне больно!

— Больно? — остановившись, Стас злобно усмехнулся, а затем затащил меня в кабинет. Дверь за нами захлопнулась с громким стуком. — Ты ещё не знаешь, что такое боль, Юлиана. Но скоро узнаешь, это я тебе обещаю!!!

И с этими словами он отшвырнул меня от себя как тряпичную куклу. Пролетев несколько метров, я упала на пол, больно приложившись плечом затылком о стену…

Кое как собравшись, развернулась и отползла в угол. Потому что стоящий передо мной мужчина меня пугал