Самодовольный наглец - Джанин Инфанте Боско

— Он использовал меня, чтобы добраться до моего папы, — огрызаюсь я.

— Это чушь собачья, Антониа. Может, в это хочет верить твой отец, но все совсем не так.

В этом нет никакого смысла.

— Почему мой отец хочет в это верить?

— Потому что легче указать пальцем, чем брать вину на себя.

Слова проникают в меня, и я ломаю голову, пытаясь вспомнить, было ли в моей жизни время, когда папа признавался в своих грехах, но терплю неудачу.

— Слушай, я не знаю твоего старика, но, похоже, он сделал в своей жизни какой-то выбор, который связан с довольно серьезными последствиями.

Не так давно я думала о том же самом. На самом деле, это был аргумент, который я использовала против него, когда получила работу в «Спроси Иду», и, вероятно, использовала бы его снова, если бы привела Марко в клуб, как и планировала.

Не буду отрицать тот факт, что мой отец — человек, который сделал больше плохого, чем хорошего. Он причинял боль людям и разрушал семьи. Он нарушал закон и выходил сухим из воды больше раз, чем кому-либо позволено. Но он мой отец, и, несмотря на то, что он устроил хаос в своей жизни, это я подвела его.

— Он построил карьеру преступника, — продолжает Тиг. — Тюрьма с таким же успехом могла быть его пенсионным планом.

— Может и так, но если бы я послушала и держалась подальше от Марко…

— Он в любом случае был бы в камере, только ему светило бы пятнадцать лет, а не пять.

— О чем ты говоришь?

— Сделка, на которую согласился твой отец, была идеей Марко.

— Моя мать, его адвокат, заключила эту сделку с окружным прокурором, — утверждаю я.

— Твоя мама лишь просмотрела сделку, милая. Слушай, допустим, Марко вчера не пошел бы на работу. Допустим, вы с ним прогуляли и весь день просидели дома. Думаешь, это остановило бы департамент от поимки преступника? Каждый мужчина со значком, несмотря ни на что, совершил бы облаву клуба, и все закончилось бы именно так, как и закончилось. За исключением того, что твой отец не попросил бы поговорить с Марко, а Марко не убедил бы его сотрудничать с копами.

Тиг почти завладел мной до последней строчки. Ни за что на свете мой отец не будет добровольно ни с кем сотрудничать.

— Если это тебе рассказал Марко…

— Марко не лжет мне, Антониа. Если бы ты просто выслушала его, то поняла, что он самый благородный парень, которого ты когда-либо встречала. Не веришь, спроси своего отца.

— Мой отец никогда бы на это не пошел.

— Уверена? — спрашивает Тиг, выгибая бровь.

— Ты серьезно утверждаешь, что папа не верит, что Марко его подставил? Что он не использовал меня?

— Я говорю, что твой отец достаточно доверяет Марко, чтобы согласиться на сделку и оставить свою дочь в его надежных руках. — Тиг делает паузу и качает головой. — Ты не осознаешь этого, да?

— Я немного пьяна…

— Марко любит тебя, Антониа, и его чертовски убивает то, что ты думаешь, что он намеренно причинил бы тебе боль. — он проводит рукой по щеке, прежде чем пригвоздить меня взглядом. — Ты в курсе, что он всю ночь просидел возле твоего дома на случай, если к тебе решит наведаться один из врагов твоего отца? Не как полицейский. У него не было при себе ни значка, ни пистолета. Он находился там как мужчина, чтобы защитить то, что принадлежит ему.

Слишком многое придется переварить.

Признание в любви.

Откровение о том, что Марко считает меня своей.

Мой отец доверяет копу.

Слезы катятся по моим щекам, когда я смотрю на Тига.

— Он сказал тебе, что любит меня?

Бормоча проклятие, он качает головой.

— Ты заноза в заднице, ты в курсе?

— Значит ты не сделаешь мне татуировку?

— Это значит, что я отвезу тебя к Марко, и он сам ответит на твой вопрос.

Мое сердце снова предает меня, потому что я не спорю с Тигом. Я хочу, чтобы все, что он говорит, было правдой. Я хочу стереть черту, которая разделяет нас.

Но больше всего я хочу любви Марко.

Глава 26

Марко

Оказывается, договориться о сделке с Танком оказалось не так сложно, как я ожидал. У него было больше информации на Бендетти, чем предполагали Флойд или Тони, и когда Танк сообщил Флойду, что располагает доказательствами того, что Бендетти убил его маленького сына, Флойд превратился в глину в руках Танка. Он не только смог договориться о приговоре с окружным прокурором, но и сумел заставить снять обвинения с вице-президента мотоклуба Кэша, о чем я узнал, когда Кэш появился в доме Антонии этим утром и велел мне убираться восвояси.

После того, как мы с Танком пришли к взаимопониманию, появился его крутой адвокат, она же мама Антонии. Я оставил их выяснять детали сделки и спустился, чтобы поговорить с девушкой. Я не только хотел все уладить с ней и объясниться, но и хотел обрадовать ее тем, что Танк дал нам свое благословение.

Он не пожал мне руку и не принял меня в семью с распростертыми объятиями. Это было не в его стиле. Вместо этого пригрозил искалечить меня, если я нарушу свое слово о защите его дочери.

«Если ты причинишь ей боль, не будет иметь значения, где я нахожусь, я сделаю так, чтобы ты был мертв».

В любом случае, когда я нашел Антонию, она все еще не хотела иметь со мной ничего общего, и очень ясно дала это понять, нанеся правый хук мне в лицо.

Да уж.

За последние две недели мне надрали задницу больше, чем за все прожитые годы на этой земле.

Иногда приходится терпеть боль ради удовольствия.

Ничто великое никогда не дается легко.

Вот почему я поехал к Антонии домой после работы, и просидел под ее окнами на улице всю ночь. Она не отвечала на мои звонки, но я не мог оставить ее одну. Я соблюдал дистанцию между нами, но, если кто-то из врагов Танка пронюхал о произошедшем, то мог увидеть в девушке мишень. Теперь она была моей, знала она об этом или нет, а я забочусь о том, что принадлежит мне.

Кэш появился чуть позже восьми утра и проинформировал о том, как обстояли дела в мире «Восставших из ада». Поскольку, судя по всему, Антониа не собиралась говорить со мной в ближайшее время, я