Проданная ковбоям - Стефани Бразер

Когда мы заканчиваем с ужином, и я больше не могу выносить, что моя футболка прилипает ко мне, я поднимаюсь наверх, чтобы принять горячий душ и переодеться в свежие джинсы и рубашку. Я еще не закончил на сегодня.

Внизу я застаю Тейлор, убирающуюся на кухне и упаковывающую остывающую выпечку. Одетая в черную майку и шорты для мальчиков, она вызывает у меня жажду и голод, как ни одна женщина до этого. Но дело не только в этом. Я хочу обнять ее и просто держать в надежных объятиях. Опасные мысли.

— Эй, — говорит она, когда видит меня.

— Сэди готова, — сообщаю я ей.

Ее глаза расширяются, и улыбка озаряет все ее лицо. Клянусь, она хорошеет с каждым днем. Хорошая еда и безопасность делают это с человеком.

— Ты серьезно? — она вытирает руки полотенцем. — Можно мне пойти с тобой?

— Конечно.

Словно не в силах больше ждать, она сует ноги в свои старые кроссовки и выходит вслед за мной на улицу. Воздух прохладный, но это терпимо. Тейлор прижимается ко мне, и, вопреки всем моим доводам, я беру ее за руку и веду сквозь темноту.

В сарае тепло, а внутри, набитом соломой, пахнет сладким мускусом. Сэди отдыхает, но при виде нас ее глаза широко раскрываются. Она с трудом поднимается на ноги, но выглядит скорее оживленной, чем испуганной.

— Вот и ты, — молвит Тейлор, протягивая руку. Сэди позволяет ей погладить себя по носу, издавая забавный пыхтящий звук своими широкими ноздрями.

— Пора тебя отпустить, — говорю я, поднимая задвижку на стойле.

— Ты увидишь своих малышей, — беззаботно произносит Тейлор.

Я широко открываю калитку, и Сэди с подозрением смотрит на щель. Тейлор направляется к выходу, жестом приглашая Сэди следовать за собой. Ей требуется минута, чтобы ответить, она делает неуверенные шаги, пока не обретает уверенность, затем, почувствовав, что ее манит перспектива свободы, делает более широкие шаги. В дверях Тейлор останавливается и приседает на корточки, наблюдая, как Сэди приближается.

— Давай, девочка, — говорит она. — Пришло время вырваться на свободу. Тебе уже лучше. Ты в безопасности. Иди и найди своих малышей.

Сэди опускает голову и, обернувшись, видит, что я стою у нее за спиной. Она медлит, как будто хочет мне что-то сказать, ее широко раскрытые глаза изучают мои, а затем она снова фыркает и убегает.

Когда Тейлор встает, она складывает руки на груди и качает головой.

— Это был особенный момент.

Это действительно был особенный момент. Каждый раз, когда я спасаю чью-то жизнь и освобождаю ее, я сам ощущаю момент свободы, пока воспоминания не возвращаются.

— Ты молодец, Клинт. — Тейлор подходит ближе и кладет ладонь мне на плечо. Я отворачиваюсь, потому что позволить ей увидеть войну внутри меня — это как муравьи, ползающие по моей коже.

— Нам пора возвращаться.

Она следует за мной, когда я возвращаюсь в дом.

* * *

Несмотря на то, что устал как собака, я не могу уснуть. Перед глазами у меня стоят большие глаза Сэди. В нос бьет запах смолы, жидкости для мытья посуды и масла. Страх навис, как самая черная из грозовых туч, готовый обрушиться на меня дождем.

Когда раздается стук в дверь, я быстро сажусь, поправляя одеяло, и Тейлор заглядывает в комнату.

— Могу я войти? — спрашивает она.

— Конечно.

Я опасаюсь, что может скрываться за этим ночным визитом, но благодарен за то, что он отвлекает меня от уныния.

Она приподнимает уголок моего одеяла и ложится рядом со мной.

— Тебе тоже трудно заснуть?

Я пожимаю плечами, не желая признавать, что у меня в голове крутятся разные мысли. Каким бы я был мужем, если бы не мог защитить свою жену от тьмы, даже от своей собственной?

— Видеть Сэди на свободе было лучше всего, — говорит она. — Я не могу перестать думать об этом.

Я снова пожимаю плечами, комок в горле усиливается, как будто Тейлор затягивает петлю своей милотой. Мое дыхание прерывистое, а стук сердца отдается в ушах, как непрерывное тиканье старинных часов.

Ни для кого время не останавливается, но мне кажется, что я стою на месте уже много лет.

Тейлор берет меня за руку.

— Я знаю, ты чего-то недоговариваешь, — молвит она. — Ощущаю это, как будто я чувствую свою собственную тайну, сжигающую все на своем пути.

Я пытаюсь вырвать свою руку, но она сжимает ее еще крепче.

— Если ты собираешься быть мне мужем, Клинт, ты должен уметь разделять со мной трудные моменты.

— Ты не доверяла мне разделить твои проблемы, пока тебя не вынудили это сделать, — напоминаю я ей.

— Что ж, теперь я заставляю тебя.

Я сглатываю, чувствуя, как у меня под кадыком саднит.

— Тейлор, — предупреждаю я. Мне нужно, чтобы она перестала тыкать в меня пальцем, потому что если я расскажу ей о своем позоре, это ничего не изменит. Это только усугубит ситуацию, потому что она уже никогда не будет смотреть на меня как прежде. Жить в клетке, которую я сам себе соорудил, достаточно тяжело. Наблюдать, как она возводит стены вокруг себя, — это конец для меня.

— Пожалуйста. — Она наклоняется, кладет голову мне на плечо и поворачивается, пока ее губы не прижимаются к моей шее. — Пожалуйста.

— Ты не понимаешь, — мой голос звучит так хрипло, что она не должна была бы разбирать слова, но она разбирает.

— Я понимаю, что у всех нас есть прошлое, Клинт. Стал бы ты меньше заботиться обо мне из-за того, что со мной что-то случилось или я что-то сделала?

— Нет.

Это правда. Она могла бы рассказать мне все, что угодно, и я бы ее простил. То, что у нее в прошлом, меня не касается. Мое внимание должно быть приковано к будущему.

— И я чувствую то же самое, Клинт. Почему ты не можешь этого понять?

— Это не одно и то же.

— Потому что ты не можешь простить себя?

«Да», — хочу сказать я. — «Да, я совершил нечто настолько ужасное, что никогда не заслужу прощения».

Но я не могу сказать Тейлор правду. Я потеряю ее, но, может быть, так будет лучше.

Как я могу быть мужем человека, который ведет себя так честно, в то время как я скрываю самую страшную тайну, как самозванец в истории своей собственной жизни? Ей было бы лучше, если бы рядом были только Джесси и Маверик. По крайней мере, они могут быть честны с ней. По крайней мере, у них есть моральные устои, чтобы быть достойными ее.

— Я не могу