Скажи мне тихо - Мерседес Рон

«Боже мой! Что он теперь обо мне подумает? Очевидно, он парень — если девушка начинает сосать ему пальцы так, будто это не пальцы, а...»

«Ради всего святого, Камила, остановись», — сказала я себе.

Но я не смогла остановиться... Моя фантазия унеслась далеко, как птицы, отправляющиеся в миграцию.

Я представила, как расстёгиваю ему штаны, запускаю туда руку... Представила, как опускаюсь перед ним на колени и беру его в рот...

Резкий сигнал клаксона и тот прыжок, который я сделала от испуга, чуть не ударившись головой о крышу машины, тут же развеяли все пошлые мысли в моей голове.

Я заставила себя глубоко вдохнуть несколько раз и снова завела машину.

Через пять минут я уже была дома и заметила, что машины Тьяго нигде не было видно. Я предположила, что Тейлор пошёл домой пешком, потому что, убегая почти бегом из школы, я видела машину Тьяго на стоянке.

Я быстро взглянула на дом соседей и сразу поняла, что Тейлор, скорее всего, не упустит шанса поговорить со мной о том, что произошло утром.

В каком параллельном мире я сначала целовалась с Тейлором утром, а вечером — облизывала пальцы его брату?

Я быстро забежала в дом, стараясь больше не смотреть в их сторону, и прижалась спиной к двери, чувствуя себя в безопасности, словно духи моих соседей, гнались за мной без остановки.

Но спокойствие длилось недолго.

Когда я повернулась в сторону кухни, чтобы налить себе воды, отец поднял голову от ноутбука, стоявшего на столе, и бросил на меня такой взгляд, что я застыла на месте.

— Через пять минут перезвоню, — сказал он, бросил трубку и гневно посмотрел на меня. — Где ты была? — потребовал он, даже не поприветствовав меня.

— В школе, — пробормотала я.

— Мне звонили оттуда утром, — он встал и достал пиво из холодильника. — Теперь ты, значит, целуешься с парнями прямо в классе? Ты с ума сошла или что с тобой?

Я почувствовала, как моё лицо покраснело, словно помидор.

— Папа...

— Никаких «папа», Камила. Я думал, мы тебя лучше воспитали. Позор, что тебя выгнали с урока за это, что директор должен был мне позвонить и рассказать, что в последнее время ты создаёшь одни проблемы — и все они связаны с парнями... Разве ты не встречалась с Даниэлем? Или теперь ты целуешься с кем попало?

— Мы с Дани расстались, папа, — сжала я губы в тонкую линию.

Мне совсем не нравилось, как он со мной разговаривал, но я не могла особенно оправдываться.

— И сразу после этого ты бросаешься целоваться с другими?

Мне хотелось сказать ему, что с кем я целуюсь — моё личное дело, но я не хотела усугублять ситуацию.

— Ты хоть понимаешь, какой образ о тебе складывается? Что подумают другие парни, если решат, что ты доступная?

— Я не доступная! — Тут я взорвалась. Чёрт, как же я взорвалась, не веря своим ушам.

— Будешь, если через два дня после расставания начнёшь целоваться на глазах у всего класса, да ещё и перед учителем! Я всегда был слишком снисходителен к тебе, Камила. Ты знаешь, как я тебя люблю, но я не позволю тебе испортить своё будущее только потому, что у тебя бушуют гормоны или ещё что-то...

— Папа, да что ты такое говоришь? — начала я, но он поднял руку и оборвал меня.

— У меня нет времени следить за тобой, у меня и так хватает проблем. К счастью, твоя мать ничего об этом не знает, но если ещё раз позвонят из школы, именно она будет тебя наказывать, и можешь быть уверена: останешься дома без права выходить до конца учебного года. Ты меня поняла?

Я крепко сжала губы и даже не пошевелилась.

— Этот год — не время терять голову из-за парней, которых ты, скорее всего, больше никогда не увидишь. Твоя цель — Йель, сосредоточься на этом и оставь всё остальное на потом. Успеешь ещё с ума сходить по мальчикам, а сейчас твоё будущее важнее всего. Поняла меня?

Я кивнула раздражённо, но понимала, что он в чём-то прав.

— При нынешнем положении дел не исключено, что тебе понадобится стипендия, Камила. Я больше не могу гарантировать, что смогу оплатить такое дорогое обучение.

Сказав это, он вышел из кухни, оставив меня там одну, чувствуя себя десятилетней девочкой и впервые всерьёз боясь за своё будущее.

Той ночью я даже не ужинала. Я осталась сидеть за своим письменным столом, стоявшим прямо под окном с видом на соседский дом.

Пока моя рука рисовала бессмысленные линии на чистом листе бумаги, разум ждал возвращения Тьяго.

Я хотела узнать, что будет, если он вдруг посмотрит в моё окно. Но Тьяго так и не появился — по крайней мере, в приличное время. Перед тем как лечь спать, я опустила глаза на бумагу перед собой. С рисунка на меня смотрели целующиеся губы.

Мне всегда нравилась анатомия — рисовать её, изучать, передавать черты, движения, эмоции тела на бумаге — и, надо сказать, у меня это неплохо получалось.

Единственная проблема была в том, что я не могла понять, кому принадлежали губы на рисунке. Тейлору... или Тьяго?

Тем утром я проснулась раньше обычного. В тот день, сразу после уроков, мы собирались поехать в Фолс-Черч, и мне нужно было собрать чемодан с вещами, которые мне понадобятся на выходных. Фолс-Черч был городом, находящимся примерно в двух с половиной часах от нашего, и это был ближайший город, который, как и Карсвилл, участвовал в национальной лиге по баскетболу.

Я не имела ни малейшего представления, как пройдут эти выходные, но два дня в отеле с друзьями, включая Тейлора, и с Тьяго, который будет следить за коридорами, в данный момент мне совсем не казались веселыми.

Я положила одежду для тренировок, так как мы собирались целый день тренироваться с командой чирлидеров. Положила два комплекта одежды на случай, если мы пойдем куданибудь ужинать или выпить что-то после игры, и, конечно, форму и помпоны. Взяла футболку UFC, которую давно стянула у папы —