Смотри. На. Меня. - Екатерина Юдина

— Нет, не прогоню, — мышцы Деимоса напряглись еще сильнее. Голос стал еще тяжелее. Уже теперь будоражил. — Наоборот, Романа. Я этого очень жаждал. Тебя в своей кровати.

Алкоголь делал со мной странные вещи. Разжигая то, чего я так хотела. Делая это практически невыносимым. А сейчас мне хотелось лишь одного — прижаться к Деимосу и поцеловать его.

И я это сделала. Приподнялась на локте и своими губами прикоснулась к его. Боже, как же мне этого не хватало.

Деимос зарычал и буквально до боли сжал мое бедро. Я от неожиданности вскрикнула и прогнулась в спине, сильнее прижимаясь к парню. Раньше он так не делал, но Деимосу даже шла такая грубость и властность.

Рвано выдыхая, я оставила еще несколько поцелуев на его лице. Ладонью практически жадно проводя по крепкому торсу. Еще сильнее прогибаясь, словно кошка, когда парень рукой пробрался под мою футболку и пальцами провел по обнажившейся пояснице. Это вызвало настолько острые ощущения, что я не смогла сдержать крупную дрожь и громкого стона.

— Охренеть, ты можешь быть и такой, — это прозвучало, как мысли вслух. Как изумление, восхищение, что-то грязное и то, от чего по коже скользнули угли.

Я вновь своими губами накрыла его. Затем сделала то, что в трезвом состоянии никогда бы себе не позволила. Но почему-то сейчас мне это показалось хорошей идеей. Я взобралась на Деимоса, садясь ему на бедра и коленями упираясь в матрас по обе стороны от него. Сердце забилось слишком быстро, когда я попой почувствовала каменный член. Я такого не ожидала и, смутившись, уже хотела сползти обратно на кровать, но, черт, я что ли слабачка? Нет, я не боюсь члена Деимоса. Тем более, мы же просто целуемся.

Я попыталась сделать глубокий вдох, пытаясь не думать о том, насколько непривычно вот так сидеть на парне. Правда, мой мозг и так плохо воспринимал любую информацию.

Деимос подо мной замер и словно бы превратился в камень. Лишь спустя несколько секунд произнес:

— Слезь Романа. Я хочу взять тебя, когда ты будешь трезвой, — его голос показался нечеловеческим. Слишком тяжелым.

— А если не слезу, что ты со мной сделаешь? — я руками провела по его торсу, пальцами очерчивая каждый мускул. Наслаждаясь тем, как под моими ладонями твердели его мышцы. И тем насколько быстро билось его сердце. Деимос явно реагирует на меня и сейчас я наслаждалась этой властью, ведь она обоюдна. Он тоже властвует надо мной.

— Черт, Романа. Ты… очень сильно испытываешь мой самоконтроль.

Почему-то эти слова прошли дрожью по моему телу и я, наклонившись, прошептала в его губы:

— Может, я сейчас хочу быть плохой девочкой. А еще я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Сделай это так, чтобы я больше никогда не могла думать ни о чем, кроме как о твоих губах.

Глава 30 Люблю

Стоило мне произнести эти слова, как Деимос зарычал. Положил ладонь на мой затылок и резко притянул к себе, своими губами впиваясь в мои так, что они с первых мгновений начали жечь. Это был не просто поцелуй. Настоящее безумие. Неконтролируемое. Животное. Одна его рука легла на мою спину, буквально вдавливая грудью в его торс. Вторая — сжала попу с такой силой, что это даже было больно, но почему-то именно эта грубость и несдержанность сорвали с моих губ стон. Громкий. Прозвучавший в губы Деимоса. Повлекший за собой еще более яростный поцелуй, на который я пыталась отвечать. Делала это с особым рвением, сильно пальцами сжимая его рубашку. Дрожа от того, как он провел ладонью по моей спине. Настолько сладко реагируя на каждое его движение.

— Охренеть, — хриплым голосом прошептал он, проводя ладонью по моей пояснице, из-за чего я сильно прогнулась в спине и вновь простонала. Как же мне было хорошо. — Романа, ты…

Деимос не договорил. Вновь впился своими губами в мои. Уже теперь истязая поцелуем. Своими огромными руками обвивая меня. Сжимая. Кажется, собираясь опрокинуть на кровать, но я засопротивлялась.

— Нет, — прошептала ему в губы, пальцами зарываясь в жесткие волосы. Сожалея о том, что сейчас их не видела. — Сейчас я хочу быть сверху.

Поцелуи Деимоса окончательно затуманили сознание и я перестала понимать, что делаю. Осознавала лишь то, что мне этого хочется. Сильно. Так, что я не могла себя сдерживать.

Несмотря на все смущение, я наклонилась и губами прикоснулась к его шее.

— Сейчас ты в моей власти, — насколько же было сладкой была его реакция. Каменные мышцы. Медленные, тяжелые вдохи. Его ладони, которые сжимали мою попу так, что по телу прошло жжение. — Ты же это чувствуешь?

Он вновь медленно выдохнул. Слишком. Но именно от этого веяло потерей самоконтроля, которое я улавливала, словно чистое наслаждение.

— Да, Романа, я в твоей власти, — он положил ладонь на мой затылок. Притянул к себе и на ухо произнес: — И именно поэтому я хочу одержать власть над тобой. Связать и беспрерывно трахать, пока ты будешь кричать и умолять не прекращать пользоваться тобой.

Я положила ладони на его грудь. Сжимая пальцы. Короткими ногтями через ткань рубашки царапая его кожу.

— Оказывается, ты любишь грубые, грязные слова, — почему-то я усмехнулась, словно улавливая это как игру, в которой… можно было бы одержать победу. Деимос очень во многом был у меня первым. Далеко мы не заходили — в основном поцелуи и прикосновения, но я его любила. Мне нравилось узнавать что-то новое именно с ним.

— Я люблю грубый, грязный секс. Дашь мне его? — Деимос пальцами пробрался под футболку и ими провел по обнажившейся пояснице. Господи, как же это было приятно. До полной потери сознания. Моего стона. Дрожи.

— Ты же знаешь, что я тебя люблю и дам тебе все, что ты хочешь, — я даже не ожидала того, что могу произнести это настолько игриво.

Деимос подо мной замер. И, если я думала, что его тело было каменным, то я ошибалась — оно таким стало сейчас.

— Ты меня любишь и дашь все? — спросил он, приподнимаясь на одном локте. Своим лицом приближаясь к моему, так, что я почувствовала его горячее дыхание на своих губах.

— Да, — я ладонями провела по его груди. — Очень люблю.

Деимос грязно выругался и опрокинул меня на кровать. Набрасываясь на мои губы. Осыпая лицо поцелуями.

— Повтори, Романа. Я хочу это еще раз услышать.

— Я люблю тебя, Деимос, — простонала, обнимая его за плечи.

Деимос замер. И это было настолько странно и резко, словно кто-то на