Искалеченная судьба - М. Джеймс

— Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, София. Смотри, как я тебя трахаю. Смотри, как я наполняю тебя.

Он снова двигает бёдрами в такт моим.

— Ты ведь этого хотела, волчица? Так что смотри на меня, пока принимаешь мой грёбаный член.

Я этого хотела. Слишком много раз, смутно думаю я, когда он выходит из меня и снова входит, жёстко. Я слишком сильно этого хотела. Я всё ещё этого хочу. Это так приятно, каждый сантиметр, каждый толчок, пока он прижимает меня к кровати и трахает, не сводя с меня глаз с первобытной яростью, которая словно вскрывает меня, обнажая все желания, все потребности, которые у меня когда-либо были.

— Такая чертовски тугая, — стонет он. — Такая чертовски идеальная. Как будто твоя киска создана для моего грёбаного члена.

Он снова жёстко входит в меня, его рука скользит под меня, обвивает мою талию, и он разворачивает нас, не выходя из меня и не замедляя темп. Он трахает меня жёстко и размеренно, прижимая меня к подушкам и нависая надо мной, пока его толстый член снова и снова наполняет меня.

— Прими всё это, волчица, — рычит он. — Я хочу, чтобы ты кончила на мой член, прежде чем я тебя наполню.

Я и не думала, что такое возможно. Он не трогает мой клитор, но кажется, что каждая часть его члена задевает все чувствительные точки внутри меня, подталкивая меня к очередному взрывному оргазму. А потом, когда я уже думаю, что мне придётся умолять его прикоснуться ко мне там, где мне это нужнее всего, он меняет позу так, что при каждом толчке его член трётся о мой ноющий клитор.

— Вот так, волчица, — бормочет он. — Бери, что тебе нужно. Насаживайся на мой член. Кончи на мой грёбаный член...

Его голос, произносящий эти грязные слова с русским акцентом, в сочетании с давлением его таза на мой клитор и неустанными, жёсткими толчками его слишком толстого члена, доводит меня до предела. Я сжимаю его плечи, царапая ногтями его кожу, выгибаюсь под ним и выкрикиваю его имя, когда кончаю во второй раз. Я чувствую, как сжимаюсь вокруг его члена, как он пульсирует во мне, пока я извиваюсь и кончаю сильнее, чем когда-либо с мужчиной внутри меня. Константин стонет, снова входя в меня на всю длину.

— Боже, твоя киска такая чертовски тугая, — стонет он. — Ты словно грёбаный рай...

Он снова толкается в меня, ещё раз, и я чувствую, как он напрягается, как он пульсирует внутри меня, громко ругаясь и хватаясь одной рукой за изголовье кровати. Его бёдра двигаются в такт моим, голова запрокидывается, и я вижу, как он начинает дрожать, как по его телу пробегают волны удовольствия, и я чувствую, как в меня попадает первая горячая струя его спермы.

Я никогда раньше не позволяла никому кончать в меня вот так. Я впиваюсь ногтями в его спину, то ли от удовольствия, то ли от страха несмотря на то, что знаю, что принимаю противозачаточные. В этом есть что-то грубое и первобытное, чего я никогда ни с кем не испытывала, и я не знаю, как относиться к тому, что это происходит именно с ним.

С мужчиной, которого я собираюсь убить завтра до восхода солнца.

Моя рука дёргается. Я могла бы дотянуться до ножа под подушкой. Я могла бы сделать это сейчас, пока он ещё в агонии оргазма, пока его горячая сперма всё ещё изливается в меня. Я всё ещё чувствую, как он пульсирует, как его тело содрогается с каждой новой волной удовольствия.

Но я не делаю этого. Я прижимаюсь к нему, обхватываю его своим телом, пока он изливается в меня, и, чувствуя, как он медленно расслабляется, понимаю, что момент упущен.

Он стонет, прижимаясь ртом к моему плечу, и медленно выходит из меня. Я чувствую тепло его спермы на своих бёдрах и сжимаю их вместе, вспоминая, что он сказал. Он смотрит на меня сверху вниз, отстраняясь, его рука гладит мои складочки, когда он перекатывается на бок.

— Не потеряй ни капли, волчица, — бормочет он. — Я хочу, чтобы завтра за завтраком ты была вся в моей сперме.

Он начинает вставать, и моё сердце тревожно замирает в груди.

— Ты не останешься? — Спрашиваю я. Мой голос звучит слабее, чем мне хотелось бы, в горле стоит ком.

Константин оглядывается на меня, сползая с кровати и потянувшись за одеждой.

— Нет, — просто отвечает он и направляется к двери, разделяющей наши комнаты, всё ещё обнажённый, с одеждой в руке.

Мой разум кричит мне, чтобы я что-то сделала. Схватила нож и бросила его, чтобы обездвижить его на время, достаточное для того, чтобы я закончила начатое. Схватила пистолет и выстрелила в него, пока он не успел среагировать. Закончила с ним, пока он здесь, голый, самый беззащитный, каким он когда-либо был.

Я не могу пошевелиться. Я ничего не могу сделать. Я смотрю, как он уходит, и у меня щемит в груди, мысли путаются, я застыла посреди кровати, а моё тело всё ещё пульсирует от удовольствия, а бёдра всё ещё липкие от его спермы.

Он открывает дверь, выходит и закрывает её за собой, бросив на меня прощальный взгляд. И когда дверь за ним закрывается, меня накрывает тяжёлое осознание.

Впервые с тех пор, как Кейн дал мне первое задание… я потерпела неудачу.

13

КОНСТАНТИН

Я просыпаюсь утром от ощущения жжения в спине и от того, что на лицо падают горячие солнечные лучи. Когда я сажусь и потягиваюсь, чтобы почувствовать напряжение в плечах, я слишком хорошо помню, что его вызвало. София прошлой ночью впилась ногтями в мои плечи, когда кончала, сначала на мой рот, а потом на мой член. Мой член, уже вставший после пробуждения, пульсирует от воспоминаний. Я бросаю взгляд на закрытую дверь между нами, и мне в голову приходит мысль пойти к ней и разбудить её не только вежливым пожеланием доброго утра.

Я хочу её снова. И что в этом плохого? Мой член становится ещё твёрже и упирается мне в живот, когда я сажусь, свешиваю ноги с кровати и смотрю на дверь. Я уже трахнул её раз, наполнил её своей спермой. Я пообещал ей, что если мы переспим,