Мужья и жены - Татьяна Потапова

Марина протянула руку и взяла с прикроватной тумбочки шоколадку. Отломив кусочек, подождала, пока он растает во рту. Хоть от этого можно получить радость. Она будет валяться сегодня в постели целый день. Притворится больной. Устроит себе отдых. И еще, пока Андрея нет, покопается в гардеробе его жены, который манил ее как магнит. С этого и надо начать.

Поднявшись с постели, она направилась прямо туда. Здесь, в комнате, где хранились вещи жены Андрея, у Марины менялось настроение. Она словно чувствовала присутствие соперницы, которая в любой момент может взять верх и вытеснить ее из той жизни, к которой Марина стремилась. Не зная эту самую жену и ни разу не видев ее, она тем не менее чувствовала к ней страшную ненависть как к человеку, которому повезло в жизни гораздо больше, чем ей. Тем, что она родилась в столице, и ей не надо было завоевывать этот город, тем, что она встретила богатого мужа и столько лег наслаждалась благополучием и роскошью. Пора бы и другим уступить место. А она не хочет. Специально не забирает свои тряпки, чтобы напомнить о себе. Марина даже не может сюда повесить вещи — Андрей не разрешает, и ее платья валяются в этом доме как неприкаянные, а она чувствует себя здесь на птичьих правах.

Марина сняла с вешалок пару костюмов и подумала, а не начать ли ей их носить. Да нет, судя по размерам, жена была и ростом меньше, и в объеме пошире. Тоже мне, нашел красавицу. На Марину вдруг напала дикая злость, и она стала стаскивать все это накрытое целлофаном и накопленное за годы барахло. Убрать с глаз долой! И расположить здесь свое, собственное, утвердив таким образом статус нынешней хозяйки. Пусть подвинется эта нафталиновая жена.

Раздался звонок в дверь.

Марина замерла. Неужели это она? Мысли материальны. И, думая об Андреевой жене, Марина, видимо, непроизвольно ее вызвала. Ну что ж, отлично. Она поможет ей собрать вещи и так поговорит, что та испарится из этого дома навсегда. И дух ее тоже.

Марина решительно спустилась вниз и открыла дверь.

Почему же ей не пришло в голову хотя бы взглянуть в окно и посмотреть, кто сюда приехал?

На пороге стоял здоровяк, от одного вида которого Марине становилось нехорошо. Она думала, что у нее сердце выскочит из груди, когда он подошел к ней в Лас-Вегасе. Как он нашел ее?

— Привет, крошка, — расплылся в улыбке друг манекенщика, который просил называть себя Питером. — Вижу, не ожидала.

Он прошел в дом, отстранив Марину, которая не могла двинуться с места.

— Неплохо устроилась, рад за тебя. Присаживайся, будь как дома, — похлопал он по дивану, на котором вальяжно расположился. — Поговорим.

— Что тебе надо? — зло спросила Марина.

— Денег, детка, чего же ещe. Долги растут, проценты накручиваются, а ты, кажется, решила свалить, не расплатившись?

— У меня ничего нет.

— Зато у твоего бойфренда есть. Хотя, честно говоря. я думал, что фазенда у него покруче будет. А домик-то крошечный оказался. Скряга твой хахаль. Ну а мы — люди добрые, не акулы какие-нибудь, так что много не просим. Завтра по этому адресу в двенадцать ноль-ноль привезешь двадцать тысяч баксов. А там посмотрим на твое поведение.

— Где я их возьму?

— Это твои проблемы. Как-то ты не подумала, что оставляешь нас без средств к существованию, когда смылась. надеясь, что тебя не отыщут. Подорвала налаженный бизнес. И надеялась, что сойдете рук?

Питер поднялся, прошел к двери и, обернувшись, добавил:

— И чтобы без шуток. Иначе твой хахаль узнает, какое сокровище он подцепил. А тебя мы в любом случае найдем. Так что пока с тобой разговаривают по-хорошему — цени это, крошка.

И он хлопнул дверью.

Марина медленно осела на пол.

Сколько раз в мыслях она представляла нечто подобное. Знала, что в покое ее не оставят. Надеясь на лучшее, ждала худшего. И дождалась.

Деньги надо отдать, а потом уйти в подполье. Но куда? И где взять двадцать тысяч?

Эго Андрей, у него плохая карма, с его появлением у Марины начались проблемы. Ведь жила же она целый год спокойно, пока была с Виктором. Он как стена защищал ее от призраков прошлого.

Марина вскочила и схватила телефон. Дрожащими руками она набрала номер Виктора.

— Алло, — послышался в трубке женский голос.

— Виктор дома?

— А кто его спрашивает? — недовольно проскрипели на том конце.

— Его любовница! — вырвалось у Марины.

— Что?!

— А ты не знала?! — Марина готова была растереть в порошок старую стерву, которая владела Виктором, а она даже не могла поговорить с ним по телефону без этого допроса. — Любимая женщина, если ты не поняла! Еще раз повторяю: мне срочно нужен Виктор.

Наступило молчание. Еще через несколько секунд в трубке раздался знакомый голос:

— Кто это?

— Это я. — Марина заплакала. — Виктор, я попала в жуткую ситуацию. Пожалуйста, одолжи мне денег, сколько сможешь. Мне нужно срочно. Иначе я погибну.

— Какая-то ненормальная, — совершенно спокойно сказал Виктор, причем скорее не ей, а домашнему окружению. — Девушка, вам «скорую» не вызвать? По вам явно психушка плачет. Если вы еще раз наберете этот номер, вам непоздоровится. — В его голосе послышались зловещие нотки. — Вы меня хорошо поняли? — И он бросил трубку.

Урод! Все взялись ее пугать. В этом мире живут одни козлы! Ну ничего, она еще найдет способ всех построить. Вставит им пистоны! В ногах будут валяться!

А что делать сейчас?

Ну в конце концов не зря же она жила на свете двадцать восемь лет. Чему-то научилась.

Руки уже не дрожали, Марина сумела успокоиться.

— Андрей, — сказала она по телефону и внесла в голос плачущие нотки. — У меня страшная беда. С мамой Только что позвонили. Ее без сознания увезли в больницу, — Марина повсхлипывала. — Нужна срочная операция. Но бесплатно отказываются делать. Требуют двадцать тысяч долларов.

— А что с ней случилось? Что за цены такие?

— Сердце, — сказала Марина первое, что пришло в голову, — это всегда дорого. Мне нужно срочно выезжать. Сегодня же.

— Я что-нибудь придумаю, — растерянно сказал Андрей.

— Через пару часов буду у тебя. Не волнуйся, возьму тачку и на ней — сразу на вокзал. Помоги мне. — В последние слова она вложила все свои чувства. — Может быть, займешь где-нибудь? — подсказала она выход.

— Я все сделаю.

Отлично! Жаль,