Принцесса Ардена - Софи Анри (российский автор)

– Он не подходит к платьям, – тихо сказала Роксана, надеясь, что мама уберет браслет в шкатулку и он перестанет, наконец, мозолить глаза.

– Раньше тебя это не смущало.

– Раньше я была упрямым ребенком.

Веселое настроение испарилось, и Роксана зажмурилась, чтобы не пролить ни единой слезинки.

– А сейчас? – осторожно спросила мама, перекидывая аккуратно заплетенную косу ей на плечо.

– А сейчас я выросла. Скажи папе, что я готова принять предложение князя Вириана.

Глава 15

Со дня свадьбы Райнера и Кеи прошло две недели. За это время Кея привязала его спящего голым к кровати, дважды подсыпала в еду слабительное снадобье, опоила сонным чаем, из-за которого он проспал заседание Совета, а еще притащила в их покои уличного кота, который помочился в любимое кресло Райнера и чуть не сожрал его ворона Аластора.

Райнер в долгу не оставался. За все выходки он наказывал строптивую жену в постели. Кея могла сколь угодно презирать его днем, но по ночам она громко стонала под ним, пока Райнер брал ее часами напролет, вкладывая в каждое прикосновение всю свою ненависть, страсть и жалкие остатки безответной любви, которые все никак не получалось выкорчевать из сердца.

Сегодня Кея вновь вывела его из себя. С самого утра он мучился от страшного зуда и не на шутку испугался, что у него началась чесотка. Как назло, в тот день он выслушивал в тронном зале жалобы и просьбы арденийцев, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать чесаться при них. Вечером он собирался вызвать лекаря, но его страхи развеяла Ферни.

– Ваше Высочество, вы уронили на себя солонку? – спросила она, осматривая его камзол, который он сбросил сразу, как ворвался в покои. – Ваша одежда в соли и перце.

У него даже сомнений не возникло, чьих это рук дело.

Переодевшись, Райнер сразу отправился на поиски Кеи. Каждый день она уходила в покои, в которых проживала до свадьбы, и находилась там в компании фрейлин или в одиночестве, а вечерами возвращалась к нему в спальню, чтобы исполнить супружеский долг. Как ни странно, за тем, чтобы она неизменно проводила ночи в постели кронпринца, следил ее стражник-адепт Хиран. Востоку было выгодно, чтобы принцесса как можно скорее родила наследника, укрепив тем самым свои позиции в Ардене.

По пути в ее покои Райнер никак не мог выкинуть из головы мысли о сестренке. Он хотел уберечь ее от нежеланного брака, хотел, чтобы его драгоценная маленькая принцесса была счастлива и вышла замуж по большой любви, но он также понимал, что вместе с фамилией Корвин на плечи всех ее представителей ложилась большая ответственность, и Роксана не была исключением. Оставалось только надеяться, что северный князь сумеет сделать ее счастливой. В том, что сестра примет предложение, Райнер не сомневался – слишком хорошо ее знал. У многих при дворе сложилось обманчивое впечатление, что принцесса Роксана – избалованная, капризная и жаждущая внимания девушка, но это не так. Ради благополучия семьи и процветания Ардена она, как и ее братья, готова была идти на жертвы.

Помимо Роксаны, Райнер переживал еще об одном человеке, чьи чувства были ему не безразличны. Он просто надеялся, что тот давно оставил в прошлом несбыточные надежды.

У комнаты Кеи он столкнулся с Хираном – лысым, худощавым мужчиной выглядевшим не старше его отца. Райнер встречал в Дахабе адептов и мастеров теней, один из них, Холланд, долгое время проживал в Вайтхолле, пока не уехал из Ардена, но из всех них Хиран был самым молчаливым и угрюмым. Своей бледностью и худобой он походил на мертвеца, но Райнер не обманывался болезненной внешностью и точно знал, что в этом, казалось бы, тщедушном теле скрывается сила, способная уложить на лопатки самых отважных бойцов с горой мышц.

– Добрый вечер, Ваше Высочество. – Хиран склонил голову, сложив руки на груди.

– Здравствуй, Хиран, принцесса у себя?

– Да, Ваше Высочество, но она неважно себя чувствует. Я опоил ее успокаивающим снадобьем.

Райнер нахмурился, пытаясь мысленно убедить себя, что совсем не переживает за строптивую жену. Ему до жжения на языке хотелось спросить у Хирана, что с ней случилось, но так он только вызвал бы подозрения. Кому, как ни мужу, знать о самочувствии жены.

– Спасибо, – он вежливо улыбнулся. – Можешь ступать, я сам позабочусь о Кее.

Хиран еще раз поклонился и направился прочь. Подол его черного халата касался пола, шаги были плавные и такие бесшумные, словно он не шел, а плыл.

Как только Райнер переступил порог комнаты, ему в глаза сразу бросился букет белоснежных хризантем, стоящий в вазе на столе. Этот сорт цветов был очень редким и зацветал в начале лета. Из книги о языке цветов на Востоке Райнер вспомнил, что хризантемы считались символом мира и процветания. От этой мысли он снисходительно фыркнул.

«Поздно поднимать белый флаг, весна моего сердца», – с насмешкой подумал он.

Райнер уже собрался войти в спальню, где наверняка притаилась Кея, как вдруг услышал доносящуюся оттуда мелодию. Он сразу узнал характерные звуки старинного струнного инструмента – цитры. Он замер, не в силах пошевелиться, и завороженно слушал музыку настолько печальную и пронзительную, что сжималось сердце, а кожа рук покрывалась мурашками.

Когда оцепенение спало, Райнер, словно околдованный, медленно отворил дверь спальни и увидел Кею. Она сидела на полу у кровати, облаченная в белый традиционный халат, с распущенными волосами, и самозабвенно перебирала струны цитры. Из-под ее пальцев рождалась музыка, бередящая душу и раздирающая сердце в клочья. Даже не замечая, что уже не одна, она играла так, будто хотела заставить плакать весь мир – и плакала сама. Шумно всхлипывая, кусая губы до крови и роняя хрустальные слезы на деревянный корпус цитры.

Осознание поразило Райнера как гром среди ясного неба.

Какой же он болван!

Белые хризантемы – не символ мира на Востоке. Они символизировали печаль, скорбь и траур, как и белая одежда. Игре на цитре Кею научила мать, а сегодня была годовщина ее смерти.

Пока он злился из-за ее глупой выходки и продумывал план мести, его жена скорбела в одиночестве.

В этот миг ему стало стыдно. Пусть Кея предала его в прошлом и он никогда не сможет ей доверять, они никуда не денутся друг от друга.

Райнер переживал