Пленница судьбы - Элиан Вайс

— И я люблю тебя, — ответила она, скрещивая лодыжки у него на пояснице.

Они двигались в унисон. Медленно, глубоко, смакуя каждую секунду слияния. Это не был животный секс. Это была ампутация одиночества. Каждый толчок сопровождался тихими стонами и словами, которых они никогда раньше не произносили вслух. Магия между ними вибрировала видимым спектром. Ария видела, как золотистая, теплая дымка окутывает их сплетенные тела, как искры сыплются с его плеч и впитываются в ее кожу.

— Останься, — прорычал он, ускоряясь, теряя контроль, но все еще глядя ей в глаза.

— Навсегда, — выкрикнула она, царапая его спину ногтями.

Даркейн кончил с криком. С ее именем на устах. Он взорвался внутри нее, и в этот момент магия в комнате вспыхнула сверхновой. Он рухнул сверху, тяжелый и горячий, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи. Его тело содрогалось в сладких спазмах. Ария обнимала его, скользя ладонями по мокрой спине, чувствуя, как расслабляются окаменевшие мышцы.

Они лежали молча целую вечность. Пот тек с него на нее, смешиваясь, склеивая их намертво. Ария перебирала его мокрые волосы, распутывая колтуны. Потом он заговорил, не поднимая головы:

— Ты спасла меня. Там, в конюшне. И сейчас. И всегда.

— Я просто стояла рядом, — прошептала она.

— Этого достаточно, — он посмотрел на нее снизу вверх, не отлипая от груди. — Мне нужно только это. Ты. Твое тело ночью под боком. Твой смех. Твои слезы. Твой запах. Этого достаточно, чтобы чудовище во мне спало и не рвалось наружу.

— Тогда я буду рядом вечно, — пообещала она, сжимая его лицо в ладонях. — Куда бы ты ни пошел. Хоть в ад.

— Ад — это пустяки. Я был в аду, когда думал, что ты уходишь. Это было страшнее любой пытки, — он повернул голову и поцеловал ее ладонь.

Наутро Ария проснулась от ощущения взгляда. Солнце нагло лезло сквозь портьеры, рисуя золотые полосы на черном бархате. Даркейн лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на нее. На его лице застыло выражение абсолютного, незамутненного удивления.

— Ты не спишь? — прохрипела она, не открывая глаз.

— Боюсь пропустить момент, когда ты улыбаешься во сне, — ответил он. — Ты сейчас улыбалась.

— Ты стал сентиментальным.

— Это ты так на меня действуешь. Испортила Короля, — он бережно коснулся пальцами ее щеки, обвел скулу. — И я бесконечно рад этому.

Он взял ее за руку и прижал ладонь к своей груди.

— Чувствуешь? Это стучит ради тебя. Раньше я думал, что сердце — мышца. Теперь знаю — это твое имя, отлитое в ритме.

Ария распахнула глаза. Она смотрела в его обсидиановые зрачки и видела там свою душу.

— Я боюсь, — призналась она, став очень серьезной.

— Чего, родная?

— Что ты разлюбишь, когда я растолстею и буду капризной. Что ночные крики младенца сведут тебя с ума, и ты пожалеешь. Что время изрежет мое лицо морщинами, и ты променяешь меня на юную дурочку.

Даркейн сел в кровати резко, будто от пощечины. Он взял ее лицо в ладони, заставляя смотреть на него. Его голос звучал сурово, чеканно, как зачитывание приговора.

— Ария, слушай меня и запоминай. Я буду любить тебя даже тогда, когда наша галактика схлопнется в точку. Когда боги, в которых я не верю, умрут от старости. Я буду любить твой прах. Если от нас обоих останется пыль, моя пыль найдет твою в толще вечности и прильнет к ней. Это не поэзия. Это единственная правда, которую я знаю.

Она поверила. Ее магическая связь не соврала ни на йоту. Его сердце билось спокойно. Его глаза лучились любовью, чистой, как утренняя звезда.

— Я не отпущу тебя, — сказал он, прижимая ее к себе. — Ты моя.

— Я и не хочу уходить, — она обняла его в ответ.

Солнце поднялось выше, залив бесстыдным светом их наготу. Даркейн вдруг чуть отстранился и сказал в ее волосы:

— Выходи за меня.

Ария замерла. Мир перестал вращаться.

— Что?

— Стань моей женой перед людьми и законом. Я устрою такую свадьбу, что небеса треснут. Стань моей королевой. Я спрашиваю не потому, что так надо для легитимизации наследника. Я спрашиваю тебя. Выйдешь за меня?

— Ты приказываешь? — спросила она, кокетливо прищурившись, хотя слезы счастья уже текли по щекам.

— Я прошу, — он взял ее руку и поцеловал безымянный палец. — Твое «да» или «нет» — единственное, что имеет значение.

— Тогда да, — она улыбнулась. — Да, Даркейн. Я выйду за тебя.

Он обнял ее так крепко, что затрещали кости, и расхохотался. Смех, по-настоящему счастливый, гулкий, разлился по спальне, выплеснулся в коридоры и заставил стражников за дверью удивленно переглянуться. Темный король смеялся от счастья, и впервые за тысячу лет этот смех не был пропитан безумием. Он был пропитан ею. Им. Их общим «навсегда».

Эпилог

Год прошел не просто чередой дней — он прошел революцией в сердце, переворотом в душе, перерождением самого воздуха, которым она дышала. Дворец, который когда-то давил на грудь гранитной плитой, теперь казался живым. Камни стен, веками хранившие холод и страх, пропитались ее теплом и больше не пугали гулким эхом шагов. Теперь это эхо смешивалось со звонким детским смехом, разносящимся по коридорам, словно солнечные зайчики.

Ария стояла босиком на прохладном мраморе балкона в своих покоях. Тех самых, откуда однажды, в прошлой жизни, она пыталась сбежать, цепляясь пальцами за острые края карниза и проклиная свою судьбу. Сейчас она вдыхала утренний воздух, и он казался сладким, как первый глоток воды после долгой жажды.

Сад внизу утопал в цвету. Море темно-красных, почти черных в тени, роз волновалось под ветром. Тех самых, что Даркейн присылал ей каждое утро, словно безмолвное извинение или немой крик о любви, которую он тогда не умел выразить словами. Цветы больше не были вестниками одержимости. За ними ухаживали садовники, подстригая кусты и подвязывая тяжелые бутоны, но Ария знала: за ней, как и за этими розами, теперь следит другая магия. Не та, что душила стальным ошейником собственничества в их первую ночь, не та, что привязывала ее к этой спальне невидимыми цепями. Другая. Мягкая, как кашемировое одеяло, теплая, как его руки, обнимающие ее по ночам.

На руках у нее, причмокивая во сне, спал Дариан. Маленький темноволосый мальчик с огромными, доставшимися от матери глазами цвета грозового неба и отцовским упрямством, которое угадывалось уже сейчас в том, как он сжимал крошечные кулачки. Три месяца назад он ворвался в этот мир с криком, перекрывающим раскаты грома. Ария помнила ту ночь в мельчайших деталях. Помнила