Кассандра. Пророческая бездна - Ирена Гарда

Тихо рассмеявшись, лже-Агамемнон вдруг потерял четкость форм, и на его месте появился Аполлон в том образе, каким его увидела юная девочка среди заводей Скамандра.

– А в таком виде ты меня выдержишь?

Он мягко опустился рядом с ней на шкуру и, нежно обняв, прижался губами к ее губам, и Кассандра не нашла причин, чтобы отказать ему в последней близости.

– Ну и как тебе божественные объятия? – поинтересовался лениво Аполлон, когда, успев отдышаться, они лежали рядом на шкуре, и ее голова покоилась на его груди.

– Божественно! – откликнулась она. – Только не начинай, пожалуйста, все сначала. Я не поддамся на твои уговоры.

– А жаль, – пробормотал он, любуясь ее лицом. – Тогда мне пора идти, а то твой охотник на подходе. И, знаешь, ты уж извини, но я сделаю все возможное, чтобы у него не появлялось желания переспать с тобой до конца поездки. Пусть мои объятия будут у тебя последними.

– Я согласна, – прошептала она, целуя его грудь.

– Прощай, дорогая недотрога! Жаль, что так все вышло. Мы бы были с тобой хорошей парой.

С этими словами Аполлон легко вскочил на ноги, вернулся в образ Агамемнона и вышел из палатки, а Кассандра еще долго ощущала чувство полета, когда кажется, что ты растворяешься в воздухе, словно легкий дымок.

Вскоре поблизости раздались возбужденные голоса, и в палатку ввалился уставший Агамемнон.

– Ты себе не представляешь, – с порога начал он, – мы столько гонялись за кабаном, а он все-таки ушел. Да, без собак ходить на охоту последнее дело. Кстати, мы нашли нужное нам количество повозок, так что я изменил решение. Мы сразу едем в Микены.

– А как же палатка? Обед?

Вскоре подъехали повозки, на которые воины Агамемнона быстро сложили царские сокровища и собственные пожитки. Впереди на колеснице ехал Агамемнон. Кассандру он посадил у себя в ногах, и она тряслась на ухабах, проклиная дороги и ахейцев, их построивших. Чем ближе они подъезжали к городу, тем больше народа стояло на обочине дороги, приветствуя своего царя, возвращавшегося с победоносной войны. Кассандра взглянула на могучие стены Микен с их знаменитыми Львиными воротами и, вспомнив родную Трою, загрустила.

У дворца их уже ждала целая толпа сановников, среди которой выделялась красивая, но уже немного увядшая женщина с резкими чертами лица. При виде подъезжавшей колесницы ее лицо приобрело умильно радостное выражение, и она устремилась к ней навстречу, протягивая вперед руки.

Под громкие овации Агамемнон спрыгнул с колесницы на землю, и Клитемнестра, а это была она, обвила его шею гибкими руками, припав головой к груди.

– О, боги! – запричитала она громко. – Благодарю вас за то, что вы вернули мне моего мужа в целости! Сколько дней я высматривала его в окно, глядя на пустую дорогу, сколько ночей, лежа в холодной постели, ждала его возвращения. Иди же скорее в дом, который пуст без тебя.

И она указала мужу на пурпурный ковер, которым был устлан путь до дворцовых дверей. Агамемнон немного замялся:

– Пурпур – цвет богов. Не слишком ли торжественную встречу ты мне устроила, Клитемнестра?

– Ну что ты говоришь, мой милый? Ты самый могущественный царь во всей Ойкумене. Это лишь малая толика того, что причитается тебе по праву.

– Ну хорошо, я сделаю, как ты хочешь. Позаботься, прошу тебя, о Кассандре. К ней надо относится сообразно с ее происхождением.

– Конечно, дорогой! Проходи, скорее, а я непременно позабочусь о нашей гостье! – И она метнула на Кассандру взгляд, в котором сквозила плохо скрытая ненависть. – Пойдем же, великий царь!.. Зевс! Зевс! Исполни мое моление! Помоги выполнить то, что я задумала!

Толпа повалила во дворец, и Кассандра оказалась предоставленной самой себе. Она подошла к зданию, и приложила ладонь к его стене. Голову тут же сдавило обручем боли. Перед глазами замелькали зарубленный Агамемнон, мертвые маленькие дети, точащая топор Клитемнестра…

Отпрянув от стены она с трудом перевела дыхание, оглядываясь по сторонам. Кассандре вдруг стало страшно. Одно дело рассуждать о мести, лежа на ковре, а другое – стоять и ждать смерти. Может быть, еще не поздно бежать с Аполлоном? Но нет, она не сможет жить с ним в тиши и покое. Слишком многое пережито. Что делать?

Скрипнула раскрывшаяся дверь, и на пороге показалась Клитемнестра. Тяжело дыша, она поманила к себе Кассандру.

– Заходи в дом, троянская провидица. Давай для начала принесем жертву Зевсу, а потом я покажу тебе твою комнату.

Дрожа от ожидания неизбежного, Кассандра поднялась по ступеням и вошла в дом. Клитемнестра пошла впереди, указывая дорогу, пока не ввела Кассандру в зал, от вида которого перехватило дыхание – столько раз она видела его в своих снах.

В дальнем углу стоял алтарь. Клитемнестра указала на него головой:

– Подготовь, пожалуйста, алтарь к жертвоприношению, а я принесу ячмень.

Стараясь унять гулко бьющееся сердце, она подошла к алтарю и положила на него руки.

– Кассандра, – раздался позади шепот, сопровождаемый тихим шорохом.

Она резко обернулась и увидела Агамемнона, на теле которого зияли страшные раны.

– Беги отсюда быстрее, это засада! Все мои люди… убиты… И я… тоже…

Ну вот, и сбылся ее сон. Осталось дождаться последнего действия. В дверях показалась Клитемнестра, держащая в руках двулезвийный топор, покрытый кровью. Позади нее шел мужчина с мечом.

При виде Кассандры глаза микенской царицы зажглись диким огнем.

– Что, не ожидала, что так получится? – проговорила она, кривя губы. – Знать, паршивая ты пророчица, раз не могла этого предугадать. Прощайся с жизнью, прелюбодейка. Неужели ты думаешь, что я бы пустила в свой дом мужнину подстилку, рабыню, сумасшедшую лгунью…

Но когда та уже занесла топор, в комнате невидимая простым смертным появилась Артемида, примчавшаяся с Олимпа по просьбе брата. Сорвав с плеча лук, она выпустила в сердце Кассандры стрелу, подарив безболезненную смерть, так что лезвие топора вонзилось уже в мертвое тело.

– Гектор! – мелькнуло в голове у Кассандры, и ее глаза закрыл вечный мрак.