Без права на ошибку. Том 2 - Рене Эсель

— Олег часто ходит в джинсах и футболке.

— Запомню, — улыбается беззлобно, пока я недовольно пыхчу. — Простите меня?

— За то, что напугали до чертиков, или за то, что обманом притащили на ваш праздник без мужа?

Приподнимаюсь на цыпочках. В лофте достаточно низкие подоконники. Если постараться, можно залезть и попробовать открыть верхнюю форточку. Тогда наверняка получится поймать сеть.

— Я не знал, как вытащить вас по другому. Вы отказались. Раз десять.

— Потому что у меня были планы? — недовольно шиплю, чихая от мускусного запаха.

За прошедшие недели похоже на древесный аромат разыгралась настоящая аллергия. Как и на самого Воробьева. В нашу первую встречу мне показалось, что Алексей Львович максимально схож со своим кузеном. Наверно поэтому было так легко начать совместную работу. Да и общение получалось дружеским и непринужденным. От него так и веяло спокойствием и безопасностью.

До тех пор, пока я не увидела, насколько жестоким он может быть.

Как-то раз, когда в очередной раз Алексей Львович по пути к кузену подбрасывал меня до дома, я спросила:

«Почему вы не продолжили частную практику, например? Ваша семья много поколений занимается тем, что помогает людям. У Сергея чудесный фонд».

Ответ оставил неизгладимое впечатление.

Потому что он засмеялся. Да так звонко и искренне, что я растерялась.

«Моя семья, дорогая, занимается тем, что зарабатывает деньги на людской жалости, боли и желании помогать другим. А вы еще просто слишком молоды и наивны, если не поняли что вся благотворительность — это огромный мыльный пузырь. Или вы думаете что ваш супруг — великий благодетель? Просто так вписал свое имя рядом с фамилиями обреченных на смерть детей?»

До сих пор мороз по коже.

«Вы не подумайте. Я не осуждаю его, ни в коем случае. Сам такой же. Думаете, зачем я пошел в хирургию? Потому что такие отчаянные, как Олег Шершнев, всегда будут готовы отдать любые деньги за шанс на спасение близкого человека. Это выгодно, всем, Елена. Одним нужны связи, другим — деньги. Так мир устроен».

И нет, я не страдала наивностью. Но я прекрасна знала, почему Олег вписался в фонд. А еще была уверена, что Сергей, как и Катя, те редкие лучики света, которые действительно помогали больным детям.

Иначе бы Сергей никогда не помог Лазареву. Ни за что.

— Ваш супруг — деловой человек, — вырывает из неприятного воспоминания Воробьев старший. — Уверен, он все поймет.

— Сомневаюсь, — бурчу под нос, карабкаясь на выступ.

Благо, что угол темный. Обнаружь меня кто из журналистов в таком виде — точно не избежать скандала.

Надо то просто отправить сообщение. Мол так получилось, час для приличия пробуду, сделаю пару фото, расскажу, какая мы счастливая семья и уеду домой.

— Попробуйте левее, — оседает на подоконник рядом со мной. — Помочь?

— Кажется, все, — натуженно вытягиваюсь и заглядываю в экран.

Чертовы уведомления.

— Елена, а почему вы так его боитесь?

Заторможено скольжу по Воробьеву старшему. Сидит, как ни в чем не бывало, смотрит наверх. На меня. Расслабленно так. Стянул свой удушающий галстук, кинул рядом. Как и пиджак.

А в ореховых радужках серебристыми нитями поблескивает металл. Он медленно опускает голову на плечо, словно пытается понять, с какого ракурса на меня приятнее смотреть. Как на экспонат.

И щурится, становясь практически абсолютной змеиной копией.

— Я его люблю и уважаю, Алексей Львович, — твердо говорю, выпятив вперед грудь. — В нашей семье не принято уезжать куда-то в ночь, не предупредив. И тем более недопустимо ходить по официальным мероприятиям без поддержки второй половины с малознакомыми партнерами. Попридержите свои приемчики для малолетних дур. Иначе вашим взаимовыгодных отношениям с Олегом придет конец.

— Врете, — пожимает плечами, а я отмахиваюсь и кидаю взор на завибрировавший телефон. — Все врете. Главное, что себя обманываете…

— Ой, ну перестаньте, — закатываю глаза и снисходительно цыкаю. — Знаю я вашего брата. Любители витиеватых выражений. Только я уже сказала, кто на такое клюет. Вам по другому адресу, — смеюсь и прикладываю телефон к уху. — Слушаю вас?

Какое-то шипение, помехи. Звонок сбрасывается, но неизвестный номер звонит снова. Пытаюсь вытянуться выше, чтобы услышать хоть что-нибудь, но бестолку. Пока горячие ладони не приподнимают меня за талию выше.

— Спасибо, — беззвучно шепчу в насмешливое лицо Воробьева старшего. — Алло, слушаю вас!

— Соловьева Елена Семеновна? — спрашивает смутно знакомый женский голос. Из какого-то уже очень далекого прошлого.

Опираюсь на плечо Воробьева старшего, чтобы не соскользнуть вниз.

— Шершнева.

— А, ну тогда до…

— Все, все правильно!

— Вы же сказали, что Шершнева? — подозрительно бубнит.

Недовольно так. И снова знакомо.

— Замуж вышла, фамилию поменяла.

— Черт и что, — бухтит и что-то громко щелкает. — Больницу уведомлять, конечно, не надо.

— Какую больницу? — трясу головой под стон распыхтевшегося Воробьёва — Стой не дергайся.

— Здрасте мордасте. Районную. Понаделают полюсов своих, все электронно. А у нас тут все как было, так и осталось…

— Да что случилось?!

— Соловьев Семен Вениаминович ваш отец?

Сердце уходит в пятки.

— До вас мать ваша дозвониться не может. У вас отец в себя пришел, а она как узнала, ей дома плохо стало. Она бригаду вызвала, а они ни уехать теперь не могут, ни ее забрать. Вы б ехали к маме, объяснили, что там чай не за пять рублей отец ваш лежит, пусть едет в больницу. Ну или сами с ней останетесь, а то…

Недоуменно отрываю телефон от уха. Смотрю на черный экран. Все звуки исчезают. Весь мир, как за толстым стеклом. Затем перевожу взгляд на застывшего Воробьева.

Кажется, его губы шевелятся, но я ничего не могу разобрать.

Папа пришел в себя

Глава 54

«Олег, срочно еду к маме. Папа пришел в себя. Дома все об…».

Предательский экран вновь гаснет, а я с разочарованным стоном валюсь на спинку автомобильного кресла.

Не успеваю. Третий раз не получается отправить сообщение.

И зачем такое длинное? Неужели нельзя уложиться в два слова?

Нельзя. Потому что поймет не верно. И снова будет скандал.

Меня натурально колотит. Зуб на зуб не попадает от активной вибрации. Смартфон вываливается из рук на пол, а и без того перебитый кабель вновь отходит.

— Черт! — отчаянно ударяю по приборной панеле.

— Моя машина здесь не при чем, — иронизирует Алексей Львович.

— Прости-и.

Закрываю ладонями лицо. Тру онемевший лоб, щеки. Дрожащими пальцы путаюсь в волосах и тяну до ощутимой боли.

Лучше бы поехала на такси. Там зарядка есть.

Отсекаю себя.

Алексей Львович знает район, а таксист — не факт. С постоянно