Седьмая луна - Габриэль Мариус

Клайв направился в дальний угол терминала, где уже громоздилась огромная куча вещей, и без труда отыскал большой чемодан из плотной ткани.

– В нем моя одежда, – продолжила она, с грустью оглядев свое промокшее насквозь платье.

Клайв осмотрел чемодан.

– Он выглядит неплохо, материя очень прочная и должна выдержать влагу. Ну ладно, пойдем, нас ждет такси.

Дорога в Кучинг больше напоминала мелководную речку, чем покрытое асфальтом шоссе. Местные власти немало сделали для улучшения жизни населения, но с муссонными дождями пока не научились справляться. Клайв пытался завести разговор, но Фрэнсин упрямо молчала, не реагируя на его слова.

– Фрэнсин, с тобой все в порядке? – наконец спросил он, обеспокоенный ее напряженным молчанием. Он прикоснулся к ее руке, чтобы придать своим словам большую убедительность.

– Да, – невозмутимо ответила она.

– Похоже, ты очень устала, – посочувствовал он, хотя и догадывался, что на самом деле причина совсем в другом.

Фрэнсин молча кивнула и уставилась в запотевшее окно автомобиля.

– Нам крупно не повезло с погодой, – продолжал говорить Клайв, глядя на нее. – Мне почему-то казалось, что до наступления муссонных дождей у нас еще остается как минимум две недели.

Ее так измучил тяжелый перелет, что разговаривать просто не было сил. Присутствие Клайва нервировало ее, а возвращение на Борнео отнимало последние силы. И если бы не чрезвычайные обстоятельства, она ни за что на свете не вернулась бы сюда.

– Кто эта женщина? – спросила она сдавленным голосом, даже не повернувшись к нему.

– Ах да, женщина, – вспомнил Клайв. – Я тебе уже сообщал, что ее зовут Анна. Она живет в деревне Кайан, но сама принадлежит к племени ибан. Мне говорили, что она из рода Нендака и хорошо помнит, что там произошло. Говорят также, что ее проткнул штыком японский солдат, но она каким-то чудом выжила, притворившись мертвой. А когда японцы ушли, она поползла к ближайшей деревне, где ей оказали необходимую помощь.

– Клайв, – устало произнесла Фрэнсин, медленно поворачивая к нему голову, – мы уже говорили со всеми людьми, которые выжили в этом аду. Нам уже тысячу раз повторяли, что никого в живых там не осталось.

– Я знаю, но нельзя упускать ни малейшей возможности проверить эту информацию. Если эта женщина действительно была там, то не исключено, что она что-то видела или слышала. Во всяком случае, для нас это последний шанс найти Рут.

Фрэнсин обхватила плечи руками, чтобы унять дрожь. Упоминание имени дочери всегда приводило ее в состояние крайнего отчаяния, но умом она понимала, что Клайв прав и надо использовать малейшую возможность узнать о ее судьбе. Даже если эта встреча ни к чему не приведет. В течение многих лет она чувствует себя рыбой, попавшей на крючок и выброшенной на берег. Ей было так больно, что у нее уже не было сил выносить эту боль. Да, действительно, надо использовать и эту возможность, хотя надежды практически не осталось, а слезы уже давно выплаканы.

Несмотря на сезон муссонных дождей, жизнь в городке текла своим чередом. Люди спешили по своим делам, а на городском рынке вовсю шла торговля. Повсюду виднелись горы свежих, вымытых дождем фруктов и овощей, а продавцы, не, обращая внимания на проливной дождь, назойливо зазывали к себе покупателей.

Сердце ее рвалось в Гонконг, где сейчас налаживалась ее личная жизнь и создавался ее бизнес.

– Думаю, у нее есть какие-то родственники среди жителей той деревни, где она нашла убежище, – высказал предположение Клайв. – Ведь не случайно же она остановилась в этой деревне в самых глухих, дебрях джунглей. Именно поэтому никто до сих пор не знал о ее существовании. Фрэнсин, не хочу тебя обнадеживать, но это действительно может пролить свет на события того периода.

– Обнадеживать? – с горечью переспросила она.

– Во всяком случае, это будет полезная встреча, насколько я могу судить.

«Сколько можно надеяться на чудо? – подумала она. – С меня достаточно всего того, что пришлось пережить. Хватит ворошить прошлое и раздирать душу тщетными надеждами Хватит, довольно, сколько можно!»

– Я полагаю, твой бизнес развивается успешно? – спросил Клайв, искоса поглядывая на нее. – Судя по одежде, деле у тебя идут прекрасно.

– Что? – не поняла она.

– Ты прекрасно выглядишь, – улыбнулся Клайв. – Из этого я делаю вывод, что твои дела идут успешно.

– Что ты хочешь этим сказать? – насторожилась Фрэнсин, бросив на него быстрый взгляд.

– Ничего особенного, – ухмыльнулся он. – Не волнуйся, это просто любопытство человека, который тебя неплохо знает, не более того. Меня удивило, что даже в этих условиях не тебе модные итальянские туфли, французское платье и все такое прочее. – Он поправил спадающие на лоб черные волосы и пристально посмотрел на нее. – Кроме того, на тебе очень дорогие украшения, которых не было раньше. Это вообще, как мне кажется, не твой стиль.

– А что ты знаешь о моем стиле? – рассердилась она. – Только то, что я всегда одевалась в какие-то лохмотья и соломенную шляпу?

Он удивленно вскинул бровь:

– Ты выглядишь превосходно, дорогая, только и всего. Не сердись, я не хотел тебя обидеть.

– Меня возмущает твоя снисходительность, – продолжала злиться Фрэнсин. – Ты во всем стараешься быть выше окружающих и почему-то думаешь, что можешь говорить что угодно.

Он не стал спорить, стараясь не обращать внимания на ее враждебный тон.

– Ты просто устала, Фрэнсин.

– Как бы там ни было, – не унималась она, – это именно тот стиль, к которому мне придется привыкать. Поверь, я его не выбирала.

Он прикоснулся к ее руке.

– Ты неподражаема, – сказал он тихим голосом. – И еще раз прости, если я чем-то тебя обидел.

Фрэнсин демонстративно отвернулась к окну. Такси медленно пробивалось сквозь плотную массу машин к тому бунгало, которое они всегда снимали, когда приезжали сюда по делам. Это было тихое, спокойное место, расположенное на берегу реки, главной транспортной артерии в этом захолустье, что позволяло им без труда пробираться в самые потаенные уголки джунглей. Правда, с каждой такой поездкой Фрэнсин все больше убеждалась, что на самом деле они занимаются самоуничтожением.

С 1945 года, когда война закончилась, и в этом регионе установился относительный порядок, она много раз возвращалась в Саравак, проводила здесь недели напролет и все время безуспешно пыталась отыскать хоть какие-нибудь следы пропавшей дочери. Она осмотрела все деревни, все дома, все закоулки в этих необъятных джунглях и везде встречала один и тот же ответ: все люди рода Нендака погибли, включая даже маленьких детей. Ей самым подробным образом объяснили, что японцы пришли в деревню рано утром, согнали всех жителей, расстреляли их, а потом методично добивали уцелевших штыками. В живых осталось лишь несколько человек, которые находились в тот момент за пределами деревни. Она переговорила со всеми из них, но ничего путного так и не услышала. Более того, они подтвердили, что дети стали самой легкой добычей японцев, так как были еще глупы, доверчивы и запуганы до такой степени, что им даже в голову не пришло убежать в джунгли. Какое-то время они еще ползали среди трупов своих родителей, но потом японцы и их тоже добили штыками. Теперь Фрэнсин оставалось надеяться только на то, что Рут умерла от дизентерии, не дождавшись того страшного момента, когда в деревне появились японцы.