Пятница, Кольцевая - Евгения Кайдалова

— Не бойся ты этого согласования, — внушала она, — я как профессионал тебе говорю — проблем не будет.

Но меня панически трясло от слова «ремонт». Едва я представляла себе наглых, обдирающих меня и водящих за нос рабочих…

— Я подгоню тебе нормального прораба, — обещала Инга.

— Таких не бывает.

— Бывает. Ты просто с такими не сталкивалась. Я не говорю, что он вообще не будет воровать, — смеялась она, — но немного, незаметно и так, что нервов тебе не испортит. А качество при этом выдаст отличное.

— Я не смогу проверить это качество.

— Я буду приезжать и принимать каждый этап. А самое главное, подскажу решения, которые тебе и в голову не приходили. Все твое барахло на балконе мы спрячем в стену между комнатами. Снесем там старую перегородку и поставим нормальную гипсокартонную конструкцию с отсеками — получится что-то вроде узкого шкафа-купе. Заодно это решит проблему звукоизоляции. Балкон утеплим, застеклим и превратим в часть комнаты. Там и поставим аквариум, для которого сейчас нет места. Коридора просто не будет — будет маленькая прихожая, которую мы завесим портьерой — это очень стильно! — а освободившиеся метры присоединятся к твоей комнате.

— Значит, моя комната будет проходной на кухню?

— Так ты на этой кухне практически живешь — как ты мне все время жалуешься. Вот и совместишь два своих места жительства. Идем дальше: дочкин письменный стол ставим на высокий огороженный подиум, а в подиуме прячем кровать на колесиках. Перед сном она ее будет выкатывать, а все остальное время у нее будет место для игры. Ну как?

Я скептически молчала. Или бормотала что-то неопределенное, типа «Надо подумать». Уж больно лихо Инга предлагала мне преобразить мое жилье, превратить жалкий угол чуть ли не в хоромы. Слишком уж это в ее стиле! А то, что в ее стиле, уж точно не для меня.

Впрочем, в эти выходные Инга не заводила речь о ремонте. Она была явно утомлена прошедшей неделей и тихо отлеживалась на пляже. Чуть поодаль у кромки воды ее Вероника играла с мальчиком по имени Боря, к которому она, по моим наблюдениям, была неравнодушна.

— Боря, а кем ты хочешь стать? — услышала я.

— Ученым, — ответил мальчик. — Буду изучать динозавров.

Я улыбнулась — дети в этом возрасте буквально помешаны на гигантах мезозойской эры! Но затем Вероника выдала такое, что динозавры тут же померкли:

— А давай ты станешь бизнесменом. Тогда я выйду за тебя замуж.

Если бы сейчас рядом разорвалась ядерная бомба, я вряд ли обратила бы на это внимание: до того была потрясена. Я обернулась к Инге:

— Ты слышала?!

— Слышала, — с улыбкой отозвалась она.

— И как тебе это нравится?

Вновь улыбка:

— Боря в качестве зятя меня устраивает.

— Я не об этом. Как тебе нравится эта меркантильность.

Инга пожала плечами:

— А за кого она должна мечтать выйти замуж? За бюджетника?

— За хорошего человека!

— Хороший человек — не профессия, — усмехнулась Инга.

— То есть ты с ней согласна?

— Я считаю, — ничтоже сумняшеся заявила Инга, — что выходить замуж надо за умного и предприимчивого. По-моему, бизнесмен такому определению вполне соответствует.

Так вот откуда ноги растут! Наверняка она исподволь настраивала дочь в подобном ключе. У меня не нашлось даже слов для ответа, и я непроизвольно отодвинулась от нее на песке.

Позже, наблюдая, как, Артем подкидывает и заставляет с шумом плюхаться в воду обоих своих детей, а они, ошалев от веселья, карабкаются на него, как маленькие обезьянки, я думала: «И за что такая милость судьбы хищнице, разбившей чужую семью? Неужели за наглость, беспардонность и неразборчивость в средствах жизнь награждает завидным мужем, благосостоянием и возможностью не убивать свою молодость на нелюбимой работе? Избавьте меня от муки видеть подобную „справедливость“! Избавьте по крайней мере в райском моем саду!»

Эта суббота выдалась на редкость жаркой и сухой, и вечером мы буквально купались в аромате прогревшихся на солнце сосен. Хвоя и смола казались расплавленными в воздухе. Сумерки были еще совсем светлы, и я ждала того момента, когда из леса в Сонные луга начнут слетаться совы. Они появлялись на закате, рассаживались на последних соснах перед спуском к Оке и начинали перекликаться. Совиные голоса звучали на удивление резко и скрипуче: можно было подумать, что кто-то раскачивает несмазанные качели. Многократно обменявшись криками и собрав компанию в пять-шесть птиц, совы улетали в луга на ночную охоту. Возвращались они на рассвете, часа в четыре утра, и вновь рассаживались на соснах, криками проверяя, вся ли команда в сборе. Я постоянно просыпалась от утреннего совиного «скрипа» под окном и засыпала лишь после того, как ночные охотники дружно возвращались в лес. В «Чистом бору» птицы и не думали считаться с человеком; природа здесь была живой, непокоренной и столь же безмятежной, как, наверное, в первые дни после сотворения мира.

Со спокойной, ничем не омраченной душой я сидела, листая журнал на крыльце нашего домика. Детская ватага, где верховодила Вероника, носилась неподалеку, но я почему-то не видела среди них собственной дочери. Насторожившись, я стала присматриваться. Неожиданно голова Алеси показалась из-за какого-то нагромождения веток и завертелась в поисках товарищей.

— Алеся, ты еще сидишь в тюрьме! — на бегу крикнула Вероника, и голова моей дочери покорно нырнула обратно.

Я отложила журнал и поднялась к тому месту, где увидела дочь.

— Алеся, ты что здесь делаешь?

Дочь казалась смущенной.

— Сижу в тюрьме, — пробормотала она.

— За что?

— Ни за что. Просто мы так играем.

— А кто тебя сюда посадил?

— Никто. На меня считалочка выпала.

— А кто считал?

— Вероника.

Возмущенно обернувшись, я увидела стайку детей с Вероникой во главе. Они заинтересованно следили за развитием событий.

— Вероника, — с плохо сдерживаемой яростью воскликнула я, — почему ты посадила Алесю в тюрьму?

«Диснеевская принцесса» удивленно распахнула глаза:

— Мы так играем.

— Раз вы так играете, почему бы тебе не сесть на ее место?

— Я не могу, — замотала головой Вероника, — я же командую.

— Ах, ты командуешь! — Я ощутила, как ярость прорывает едва сдерживавшую напор плотину благоразумия. — А ну садись на ее место!

Я схватила ее за руку. Вероника вырвалась.

— Что здесь происходит? — передо мной возникла нахмуренная Инга.

Меня трясло от негодования, когда я рассказывала, что произошло, однако Инга непонимающе пожала плечами: