Соблазн гнева - Татьяна Голубева

Лева очень любил рассуждать на абстрактные темы, но опять же с целью вырвать у Марины какое-нибудь неосторожное высказывание. И вот однажды он начал говорить о надежде и о том, что только она и поддерживает людей в отчаянные моменты. Но у Марины было на этот счет другое мнение, и она, не подумав как следует, выложила его:

– Надежда иногда может свести с ума.

– Ну, это твой личный взгляд, – снисходительно бросил Лева. – Хотя на самом деле твоя беда не в том, что ты надеешься на нечто нереальное. Твоя главная проблема другая. Тебе просто очень нравится злиться, гневаться на других, и от этого тебе так тяжело.

– Что? – возмущенно вскрикнула Марина. – Мне нравится злиться?! Да ты соображаешь, что говоришь?!

– Соображаю, – усмехнулся Лева. – Ты всех ненавидишь, всех считаешь виноватыми в собственных бедах и ошибках.

– Я не ошибаюсь!

– А если подумать? – спокойным, ровным тоном возразил сценарист номер два. – Если подумать как следует? Взрываешься ни с того ни с сего, кричишь, ругаешься – в общем, производишь впечатление полной психопатки.

– А если я не могу сдержаться? – закричала Марина.

– Можешь, милая, еще как можешь! Ты ведь не скандалишь там и тогда, где и когда тебе могут дать настоящий отпор. Ты разве сама этого не осознаешь? Не замечаешь?

– Да ничего подобного!

– Подумай об этом на досуге, – холодно посоветовал Лева. – И еще. Ты любому человеку обязательно находишь не слишком изящное определение. Почему? С какой целью? Разве это не подсознательное желание обидеть, встать выше?

Марина непонимающе уставилась на сценариста номер два:

– О чем это ты?

Лева надменно усмехнулся:

– Вы ведь с Ольгой подруги, правильно?

– Да, конечно. Я ее очень люблю.

– Может, и любишь, но за глаза почему-то постоянно обзываешь сушеным кузнечиком. Что это за любовь такая странная? Почему кузнечик?

– Потому что похожа, – брякнула Марина.

– А я на кого похож? – слегка заинтересовался Лева.

Наверное, он думал, что Марина смутится, что своим вопросом он заставит ее покраснеть и отступить, как обычно, – однако Марина уже пошла вразнос.

– Ты? На холеную жабу!

– Опа-на, – озадаченно пробормотал Лева. – Почему на жабу?

– Рот большой, – усмехнулась Марина. – Ладно, извини, я не хотела тебя обидеть. – Она действительно не хотела. В этот раз – не хотела. – Просто очень уж ты меня достал своими поучениями.

– Да я и не обиделся… Мне очень интересно, как ты видишь людей, какие у тебя образы рождаются.

– Опять ты за свое!

– Все, не буду.

Когда Лева ушел, Марина, занявшись мытьем чайных чашек, первым делом, конечно же, вспомнила заявление сценариста о том, что ей якобы нравится гневаться. Что за чушь! Что за наглость! Надо же было такое заявить! Ей нравится злиться! Это уж чересчур. Как будто такое может кому-то понравиться! Дрянь этот Лева, только и всего.

Надо поскорее его выставить. Но так, чтобы Ольга не восприняла это как новый демарш со стороны Марины.

Два или три визита сценариста номер два прошли относительно спокойно, а потом снова между ним и Мариной вспыхнула ссора. И снова все началось с сущего пустяка.

Лева, как обычно, пришел подкормиться на халяву (это Марина поняла наконец), но свои обычные вопросы задавал как-то вяло, то и дело замолкал и таращился в окно бессмысленным взглядом. Марина посматривала на него, не понимая, что происходит, и наконец, не выдержав, спросила:

– Ты какой-то странный сегодня. Тебе плохо?

– О!.. Ты когда-нибудь слышала слово «сосредоточение», детка?

– Я не детка!

Лева всегда очень точно чувствовал момент, когда нужно остановиться. И сразу шел на попятный.

– Извини, я не хотел тебя задеть. Просто я сейчас обдумываю новую пьесу, вот и ухожу в себя время от времени.

«Хотел ты меня задеть, – думала Марина, заваривая свежий чай, – еще и как хотел! Точно рассчитал, как вызвать очередной взрыв… Только ты же никогда в этом не признаешься, ты же уверен, что я ничегошеньки не понимаю, что я деревенская дурочка, испорченная большими деньгами… А не пора ли высказать ему все, что следует, этому умнику?..»

И Марина, придя к такой мысли, не стала откладывать дело в долгий ящик.

– Знаешь что, дорогой, – сказала она, натянув на лицо вежливую улыбку, – может, хватит тебе ходить сюда на бесплатные пирожки, а? Все равно у нас с тобой ничего не получится, а я хочу быть счастливой.

Лева, от неожиданности нападения подавившись плюшкой, сначала долго откашливался, а потом презрительно заявил:

– Да никогда ты счастливой не будешь, дура!

– Что?! – возмутилась Марина. – Это еще почему? Ты кто вообще? Бабка Ванда? Ишь, прорицатель хренов!

– Не будешь никогда, – злорадно повторил сценарист номер два. – И знаешь почему? Я тебе уже говорил как-то об этом. Потому что ты сама изо всех сил ищешь поводы, чтобы не быть счастливой.

– Что?! Ах ты… да как ты смеешь!

– Да-да, тебе нравится впадать в ярость, и не просто нравится! Ты наслаждаешься собственным гневом, для тебя это необходимое состояние! Ты не умеешь и не желаешь быть спокойной, потому что ты не желаешь принять жизнь такой, какова она есть! Ясно тебе, красотка?

Марина захлебнулась ненавистью, растеряв все слова.

– Ах ты…

Но Лева тоже, судя по всему, решил высказаться наконец на всю катушку:

– Ты ничем не занимаешься, вот в чем беда. А в организме, которому не хватает нагрузки, возрастает энтропия.

– Что возрастает? – растерялась Марина.

– Энтропия. Невосстановимое рассеивание энергии.

– Ох, ну до чего же тебе нравится умного из себя строить!

– А я не строю. Я на самом деле умный. Для тебя это внове? Ты с умными людьми до сих пор не сталкивалась?

– Я не сталкивалась с дураками! Среди моих знакомых все умные, ни одного нищего нет!

– Ну да, если ты умный, то почему ты бедный… Марина, я знаю, что ты этого не поймешь, но в жизни есть и другие ценности, кроме денег.

– Другие ценности могут быть только после денег! – отрезала Марина. – Когда ты сыт, обут и одет. А если тебе жрать не на что, у тебя на уме одна ценность: деньги!

– Это не совсем российский подход к жизни. Хотя деньги, безусловно, вещь очень важная, кто бы спорил… и все-таки умный может быть бедным. Мы же не американцы. Это у них так говорят. А знаешь почему?

– Почему? – поддалась на провокацию Марина.