Под угрозой скандала - Аманда Маккейб

– Да. – Эмма облегченно вздохнула: тугая повязка сделала свое дело, боль немного утихла. – Я рада, что оказалась поблизости. Поверь, обычно я не разгуливаю по территории Роуз-Хилл. Но сегодня меня будто что-то тянуло сюда.

Дэвид покачал головой.

– Нам надо вытащить тебя отсюда. Попробую не сильно тебя мучить.

Эмма кивнула. Дэвид поднял ее на руки, она уткнулась в его плечо. На нее снова нахлынула волна боли, но в его объятиях Эмма могла выдержать все что угодно. Дэвид вытолкнул ее в отверстие, как она вытолкнула до этого Беатрис. Лакеи осторожно взяли Эмму под руки. Солнечный свет на мгновение ослепил ее.

– Миссис Каррингтон! – раздался крик Беатрис. – Мне так жаль, так жаль! – Девочка, всхлипывая, обняла Эмму за шею. – Я больше никогда не буду вести себя плохо!

– Иногда приключения идут на пользу, Беатрис, – сказала Эмма, улыбаясь, несмотря на боль. – Но ты не должна выходить на поиски этих приключений одна, обещай мне.

– Никогда, миссис Каррингтон! Я буду ходить только с вами.

– Думаю, на сегодня с миссис Каррингтон приключений достаточно, Беа, – сказал Дэвид. – Пойдем, мы должны вернуться в Роуз-Хилл. Доктор ждет.

Дэвид осторожно подхватил Эмму на руки и уложил в сооруженные лакеями носилки. Она закрыла глаза, чувствуя облегчение и вместе с тем страх. Не рассердится ли на нее Дэвид за то, что случилось?

– Вам очень повезло, миссис Каррингтон, что обошлось без серьезных повреждений. – Доктор захлопнул свой саквояж и строго посмотрел на Эмму. – Вы отделались вывихнутой лодыжкой. Переломов нет. Но несколько дней вы должны соблюдать постельный режим. И никаких танцев.

Эмма поморщилась, поудобнее усаживаясь среди подушек. Он лежала на кровати в одной из комнат для гостей в Роуз-Хилл. Успокоительное, которое дал ей доктор, уже начало действовать, но лодыжка все еще ныла.

– Думаю, смело могу вас заверить, доктор, что не буду танцевать. Буду тихо сидеть у моего собственного камина.

– Рад это слышать.

– Как мисс Беатрис?

– Напугана и перепачкана грязью. К счастью, она не пострадала. Я загляну в Бартон по пути в деревню и сообщу вашим слугам о том, что случилось.

Эмма кивнула. Доктор вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь. Эмма слышала, как он разговаривает в коридоре с Дэвидом, но слов разобрать не могла, только невнятное бормотание. Она поудобнее устроила перевязанную ногу на подушке и огляделась. Комната была просторной и светлой. Эмма подумала, что с радостью осталась бы здесь надолго, в уютном тепле Роуз-Хилл, но боялась, что ее скоро изгонят отсюда.

Ей придется уйти. Только она виновата в случившемся. Она будто приносит несчастье близким людям. Лучше, пожалуй, оставить их ради их же блага.

– Я должен поблагодарить тебя, Эмма, – сказал Дэвид, входя в комнату.

Он осторожно закрыл за собой дверь. Эмма рассмеялась. Тепло и уют этой комнаты, забота доктора и присутствие Дэвида – все придавало ей сил.

– Это же ты спас меня, спустившись по веревке, Дэвид.

– Ты пострадала, спасая мою дочь.

Он сел на постель и обнял Эмму за плечи. Она со вздохом опустила голову на его плечо. Боль и страх вдруг отступили, сменившись блаженной усталостью. Эмма вспомнила, как они занимались любовью и как Дэвид прижимал ее к себе в отблесках пламени. Каким-то чудесным образом в его объятиях она обретала покой. Если бы только так было всегда.

– Я рада, что оказалась там и нашла ее. Бедная Беатрис.

Рука Эммы скользнула по плечу Дэвида.

– Да, – тихо ответил он, чувствуя прикосновение ее теплых пальцев к груди. – Но почему ты пошла туда, Эмма?

Она замерла. Ах да… почему она блуждала по старым развалинам совсем одна. Тревога за Беатрис и собственные переживания на некоторое время вытеснили из ее памяти Филипа и его шантаж.

– Я не могу тебе сказать, – прошептала она, – это все так… постыдно. Кроме того, теперь это уже не имеет значения.

По крайней мере, Эмма надеялась, что Филип уехал и у нее есть время, чтобы снова наладить свою жизнь.

– Эмма, разве ты так ничего и не поняла? Ты можешь доверить мне все свои секреты, как я, надеюсь, могу доверять тебе. В отличие от моей сестры я не люблю сплетни. Если ты попала в беду…

Эмма покачала головой:

– Ничего особенного.

Дэвид сжал ее плечи и поцеловал в лоб. Она зажмурилась, стараясь сдержать слезы. Его поцелуй был таким нежным, она совсем не заслуживала этой нежности.

– Кто тебя обидел, Эмма? – тихо спросил Дэвид. – Это как-то связано с твоим покойным мужем? С его кузеном?

В Эмме будто что-то сломалось. Зарыдав, она уткнулась в его плечо, выплескивая всю боль и страх, что так долго терзали ее.

– Ш-ш-ш, – прошептал Дэвид, нежно поглаживая ее по голове. – Ничего не бойся, Эмма, я здесь, с тобой. Я твой друг.

Ее друг. Это слово было таким важным для Эммы и в то же время столь незначительным, потому что не отражало всех тех чувств, что она испытывала к Дэвиду.

Его близость, его прикосновения и лекарство, что дал ей доктор, – все было против Эммы. Она обнаружила, что рассказывает Дэвиду о Филипе. Она объяснила, что Филип угрожал открыть правду о ее жизни с Генри, что она пыталась дать ему деньги, не желая больше заставлять Джейн страдать.

Эмма не упомянула о герре Готтфриде и о других не менее отвратительных приятелях Генри, но она решила, что и без того сказала достаточно, чтобы Дэвид отвернулся от нее. При мысли о том, что теперь Дэвид и Беатрис навсегда потеряны для нее, сердце Эммы болезненно сжалось.

Однако в глубине души она знала, что поступила правильно. После всего того, что Дэвид для нее сделал, он имел право на честность с ее стороны. Дэвид изменил ее жизнь, заставил снова поверить в то, что в мире существуют доброта и верность.

Да, он дал ей все это. А теперь, когда он узнал о ее прошлом, он уйдет, и все, что останется у Эммы, – воспоминания о его объятиях.

– Мне так жаль, Дэвид, – прошептала она. – Так жаль. Ты был добр ко мне, а я…

– Ш-ш-ш, – снова сказал он, осторожно уложил в постель и заботливо укрыл меховым пледом. – Ты была искренна со мной, Эмма, и я никогда не предам твоего доверия.

– Ты заслуживаешь большего, – пробормотала она, чувствуя легкое головокружение, и закрыла глаза.

– Поверь, я лучше знаю, чего заслуживаю. Чего мы оба заслуживаем, – мягко ответил он. Сейчас Эмме больше, чем когда-либо, хотелось заглянуть в его мысли, но они были скрыты от нее. – А теперь спи. Когда отдохнешь, я велю приготовить экипаж, чтобы отвезти тебя в Бартон.

Эмма кивнула, погружаясь в благодатный сон. Как не похож он был на забытье в сыром подвале!

– Я бы не хотела уезжать из Роуз-Хилл, – пробормотала она.