Бессмертная любовь - Кресли Коул

Когда он сел на корточки и устремил взгляд в ясное небо, Эмма почувствовала поразительное тепло солнца – так, словно сама там находилась. А потом его накрыла волна сосущей тоски: «Почему я не могу ее найти?..»

Эмма поспешно открыла глаза. «Она» – это она сама. Та, о которой он так мечтал… Она видела в его глазах ярость, смятение, ненависть – но ни разу не видела той безнадежности, какая была у его отражения в омуте.

– Хорошо спалось? – спросил он, и его слова отдались в его груди низким рокотом.

– Ты спал со мной? Здесь?

– Да.

– Почему?

– Потому что ты предпочитаешь спать здесь. А я предпочитаю спать с тобой.

– А мое мнение тут не считается?

Не обращая внимания на это замечание, он сказал:

– Я хочу кое-что тебе дать.

Потянувшись назад, он достал… золотое ожерелье. Она заворожено уставилась на украшение.

– Оно тебе нравится?

Эмма не отрывала взгляда от ожерелья, которое раскачивалось словно маятник. Она злорадно усмехнулась и рассеянно пробормотала:

– Надо будет обязательно надеть его при Кассандре. Лахлан подхватил украшение в ладонь, оборвав ее завороженный взгляд.

– Почему ты это сказала?

Как она часто делала в тех случаях, когда ей хотелось бы солгать – но не получалось, Эмма ответила встречным вопросом:

– А разве она не станет ревновать, видя, что ты купил мне драгоценности?

Он продолжал хмуро разглядывать ее.

– Да, это правда, – признал он, удивив ее своей прямотой. – Но она уехала. Я прогнал ее и велел не возвращаться, пока ты не пожелаешь – или никогда. Я не допущу, чтобы тебе было неуютно в твоем собственном доме.

Сквозь зубы Эмма процедила:

– Это не мой дом.

Она попыталась отодвинуться, но Лахлан удержал ее за плечо.

– Эмма, это твой дом, независимо от того, примешь ли ты меня. Он всегда был твоим и всегда им будет.

Она вырвалась из его рук.

– Мне не нужен твой дом, и мне не нужен ты! – крикнула она. – Ничего мне не нужно, когда ты делаешь мне так больно!

Он напрягся всем телом, а лицо его мрачно застыло, словно он потерпел поражение.

– Я сделал тебе больно?

– Да, когда солгал. Это… это было больно.

– Мне не хотелось тебе лгать. – Он убрал волосы, упавшие ей на лицо. – Но мне показалось, что ты не готова услышать все, а я уже ощущал опасность со стороны вампиров и боялся, что ты убежишь.

– Но то, что ты разлучаешь меня с родными, – это еще больнее.

– Я отвезу тебя к ним, – сразу же отозвался Лахлан. – Мне нужно встретиться с некоторыми членами клана, а потом понадобится ненадолго уехать. Но позже я сам тебя отвезу. Одной тебе нельзя ехать.

– Почему?

– Мне тревожно. Эмма, мне нужно, чтобы ты ко мне привязалась. Я знаю, что этого нет, – и боюсь тебя потерять. Их разговоры лишат меня тех успехов, которых мне…

На самом деле Анника напомнит Эмме о том, что она впала в безумие.

– Я знаю, что стоит тебе попасть в ковен одной, – и мне чертовски трудно будет получить тебя обратно.

– А тебе необходимо получить меня обратно?

– Конечно. Я не желаю потерять тебя сразу же после того, как я наконец нашел.

Эмма растерянно потерла лоб.

– Почему ты так уверен в этом? Я хочу сказать – ты ведь знаком со мной всего неделю.

– А ждал тебя всю жизнь.

Она постаралась не обращать внимания на то тепло, которое разлилось по ее телу от этих слов, и не думать о своих снах, где присутствовал он.

– Эмма, ты выпьешь моей крови? Она наморщила нос.

– От тебя пахнет спиртным.

– Я выпил всего рюмку.

– Тогда не стану.

Он секунду молчал, а потом снова поднял ожерелье.

– Я хочу, чтобы ты его надела.

Он придвинулся к ней, чтобы завести руки ей за шею и застегнуть замочек. Из-за этого движения его шея оказалась прямо у ее губ.

– Ты порезался, – пробормотала она ошеломленно.

– Правда?

Эмма судорожно облизнула губы, пытаясь не поддаться соблазну.

– Ты… О Боже, отодвинься! – прошептала она, начиная задыхаться.

А в следующее мгновение Лахлан положил ладонь ей на затылок и притянул к себе.

Эмма забарабанила кулаками по его груди, но он был слишком сильным. И она наконец сдалась, невольно высунув кончик языка. Медленно лизнув порез, она стала смаковать его вкус – и наслаждаться тем, как напряглось его тело, зная, что это происходит от наслаждения.

Застонав и содрогнувшись, она запустила в него клыки – и втянула в себя кровь.