Рапсодия - Джудит Гулд

— И как вы себе это представляете?

— Ну, для начала я бы послушала вашу игру. Стыдно признаться, — добавила она совсем тихо, — но я ни разу вас не слышала.

— Ничего страшного, Сирина. Не все должны быть поклонниками классической музыки.

— Я очень рада, что вы так думаете. В любом случае мне надо знать, каких композиторов вы предпочитаете, какой тип музыки. Ну, например, Баха или Бетховена? Какие ваши любимые концертные залы?

— Но зачем вам все это знать? Вам же нужно будет всего-навсего сделать несколько фотографий.

Сирина улыбнулась, обнажив идеальные белые зубы.

— Это же очевидно. Я должна узнать о вас как можно больше. Только так я смогу сделать по-настоящему хорошие фотографии. Чем лучше я вас узнаю, тем лучше получатся снимки. По крайней мере таков мой опыт.

Миша кивнул:

— Да, в этом есть смысл. Но это ведь гораздо сложнее, чем просто прийти в студию, сесть перед фотоаппаратом и улыбнуться. Ну, или, например, принять задумчивый или грустный вид.

Сирина рассмеялась. Какой необыкновенный смех!.. Горловой, чувственный, волнующий.

— Согласна, это намного сложнее. Если, конечно, хочешь получить по-настоящему хорошие снимки.

Она взглянула на его пустой стакан.

— Давайте я вам еще налью. И себе тоже. А вам, Манни?

— Нет, спасибо.

Миша наблюдал за ее быстрыми решительными движениями. Вот она поднялась на ноги, взяла его стакан, широкими шагами прошла к мини-бару. Облегающие кожаные брюки обрисовывали ее тугие ягодицы, черный свитер не скрывал упругую полную грудь. Да, несмотря на изящную худощавость, все изгибы и выпуклости у нее на месте. Это точно.

Манни поймал его взгляд. Подмигнул. Чувственные вибрации, возникшие между Сириной и Мишей, от него не укрылись.

Не обращая на него внимания, Миша снова перевел взгляд на Сирину.

— Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Нет, спасибо, я справлюсь. Ах, черт!.. — Она рассмеялась своим хрипловатым чувственным смехом. — Пролила виски!

Миша поспешно вскочил с места, прошел к мини-бару. Взял полотенце и начал вытирать лужицу на ковре.

— Дайте мне. Это же я сделала.

— Все нормально.

Миша яростно тер ковер. Через минуту выпрямился, внимательно осмотрел то место, где была лужа.

— Все, пятна нет.

Он отдал ей полотенце, коснувшись своими длинными музыкальными пальцами ее руки. Сирина непроизвольно вздрогнула. Миша испуганно вскинул глаза и увидел, что лицо ее вспыхнуло яркой краской под легким загаром.

Она почувствовала то же самое, что и он… То же захватывающее ощущение, предвещающее… Что? С самого первого взгляда его потянуло к ней. Она влечет его, как сирена. Он чувствует себя беспомощным перед ее очарованием. Словно околдованный. Это чисто физическая реакция, уговаривал он себя. Но такой он еще не испытывал ни с кем.

Они вернулись обратно за стол. Манни взглянул на Мишу. Подавил зевок. Поднялся с места.

— Надеюсь, вы меня извините. У меня завтра рано утром деловая встреча. — Он протянул руку Сирине. — Счастлив был познакомиться.

Она тоже начала подниматься с места. Манни остановил ее:

— Нет-нет, не вставайте. Я сам могу дойти до двери. — Он обернулся к Мише: — Продолжайте без меня. А я — в кровать. Завтра у меня трудный день.

Миша поднял на него глаза. Повернулся к Сирине. Она ответила понимающим взглядом, улыбнулась.

— Ну хорошо. — Он не сводил глаз с Сирины. — Выспись как следует, Манни.

Манни вышел из номера, тихонько прикрыв за собой дверь. Миша подошел к дивану, на котором сидела Сирина.

— Не возражаете? — Он указал на подушку рядом с ней.

— Пожалуйста.

Он сел, положил руку на спинку. Повернулся к ней.

— Хорошо, что мы остались одни.

Он ощущал возбуждающий аромат, исходивший от нее, чувствовал, как участился ее пульс. Она кивнула:

— Да… это хорошо.

Он заметил выжидательное выражение на ее лице. Осторожно обнял за плечи, привлек к себе, глядя в ее глаза. Она отреагировала моментально. Прижалась к нему, не спуская с него глаз. Губы их встретились. Они целовались все более яростно и страстно, с каждой секундой ощущая все больший голод. Им показалось, что предвкушение продолжалось целую вечность, однако уже через несколько минут они лихорадочно раздевали друг друга у нее в спальне. Сбросили одежду на пол. Стояли друг перед другом обнаженные, впитывая красоту собственных тел. Однако желание оказалось слишком сильным. Долго выдержать они не могли. Опустились на постель, слившись в объятии, сплетя руки, впившись губами в губы. Ласкали друг друга руками, губами, языком.

Он вошел в нее стремительно и в то же время нежно. У Сирины перехватило дыхание. Она притянула его к себе. Он проникал в нее все глубже и глубже. Услышал стон наслаждения, сорвавшийся с ее губ. Ощутил, как в глубине его существа нарастает мощный шквал. Почувствовал себя всемогущим. Он в состоянии дать ей наслаждение, он ее завоевал, он обладает этим удивительным существом. Он вонзался в нее изо всех сил. Дрожь сотрясала ее тело. Она извивалась под ним, словно в судорогах.

— О, Майкл… О, Майкл! Я… я…

Она громко вскрикнула. С глухим стоном Миша изаерг в нее свое семя. Обессиленный, опустился на нее, покрывая поцелуями, прижимая ее к себе так, словно не собирался отпускать никогда.

Потом они лежали молча, глядя друг на друга в тусклом свете. Длинные пальцы Миши гладили ее прекрасное тело. Он целовал ее волосы, лицо, шею. Сирина никогда еще не чувствовала себя такой желанной. И сама никогда раньше не испытывала такого желания ни к кому. Она гладила его длинные черные волосы, сильные плечи и грудь, отвечала на его поцелуи, вдыхая неповторимый мужской запах. Заглянула ему в глаза.

— Это было похоже на мазурку.

— Престиссимо.

— Да, что-то вроде. Уж слишком стремительно. Закончилось, не успев начаться.

— Ты разочарована?

Он сжал ее плечи. Знал, что она не разочарована. Страсть захватила ее с такой же силой, как и его.

— О нет! Это было чудесно. — Рука ее скользнула вниз по его животу, вниз, к тому, что составляло его мужскую гордость. — Просто чудесно.

Миша заглянул в ее карие глаза, даже сейчас, при тусклом ночном свете, горевшие страстью.

— На этот раз мы не будем торопиться. — Пальцы его тронули ее соски, моментально напрягшиеся. — На этот раз мы пойдем намного медленнее. Это будет адажио.

Губы его приникли к ее груди. Сирина застонала, почувствовала, как ожил в ее руке его член.

Вечный танец начался снова, на этот раз гораздо более медленный. Они без устали познавали друг друга.