Тайники души - Линн Остин

Мы еле управились вчетвером: тетя Батти и Бекки держали вожжи, а мы с Гейбом орудовали опрыскивателями. Мальчики просили, чтобы им позволили опять пропустить школу, но Гейб сказал, что образование важнее. Я вспомнила, как тетя Батти говорила, что у моих детей должны быть свои мечты и их не следует принуждать жить так, как я хочу, и решила, что Гейб прав.

Брызги окружили нас синим туманом, застревая в волосах и пропитывая одежду. Запах серы был невыносим.

– Мы пахнем так, словно совершили путешествие по Стиксу в царство Аида, – заметила тетя Батти.

Разве это не достаточное наказание за мои грехи? Я все ждала, что случится чудо и Господь бросит к моим ногам пятьсот долларов, но апрель сменился маем, а чудом даже не пахло.

Однажды дождливым утром, когда невозможно было работать на улице, мы с тетей Батти резали ревень и консервировали его в банках. Мне нравилось, что у меня есть помощница по хозяйству, хотя иногда тетя Батти и доводила меня до отчаяния, во весь голос распевая гимны.

– Мне очень нужно, чтобы случилось чудо, тетя Батти, – сказала я, надев рукавицы и доставая из чайника простерилизованные банки.

Тетя как раз распевала о том, какой у нее друг по имени Иисус, поэтому я решила попросить ее замолвить словечко обо мне:

– В следующий раз, когда будете разговаривать с Богом, попро́сите Его мне помочь?

– Конечно, лапочка! А какое именно чудо тебе нужно?

– Он уже знает. И извинитесь за меня перед Ним за ложь и все такое. Обещаю, больше я так не буду!

Закончив опрыскивание, мы с Гейбом перенесли в сад пчелиные ульи. (Тетя Батти сказала, что это нужно делать ночью, пока пчелки отдыхают дома в кроватках!) После этого я забралась в собственную кроватку и, перед тем как лечь, выглянула в окно: в амбаре, где ночевал Гейб, по-прежнему горел свет. Я приметила это, и в дальнейшем, как бы поздно ни ложилась, Гейб еще не спал.

Однажды любопытство победило. Я надела пальто поверх ночной сорочки и прокралась, чтобы посмотреть, что же он там делает.

Стоя за окном, я ясно услышала стрекот пишущей машинки.

Той ночью я заливалась слезами, пытаясь заснуть. Правда наконец всплыла наружу: Гейб – писатель, а не фермер! Только человек, который любит писать, готов не спать ночами даже после изнурительного рабочего дня. Да, он помогал мне, но потому, что я помогла ему. Это не меняло его сути.

Мистер Уэйкфилд был юристом, преподобный Дилл – священником, а Гейб – писателем. Точка!

Даже если он – Мэтью Уайатт (хотя я уже начала в этом сомневаться), ему хочется писать, а не заниматься фермерством.

– Я не могу изменить свою суть, – однажды заявил мне папочка. Я умоляла его осесть, чтобы у меня был дом и настоящая семья, как у других детей. – Загляни в Библию, – сказал он, – там написано, что леопард не может стереть своих пятен.

Гейб может отрастить бороду и стать бродягой или надеть рабочий костюм фермера, но он, как и мой отец, не сможет изменить своей сути.

Этой весной все вокруг менялось. Вернулись малиновки, на деревьях набухли почки, сад должен был вот-вот зацвести.

Раньше каждую весну я чувствовала радостное возбуждение, с нетерпением ожидая цветения деревьев и первого пения птиц. Но произошло слишком много перемен, и на этот раз особой радости я не испытывала.

Каждую ночь я лежала без сна, наблюдая за тем, как далеко за полночь в комнате Гейба горит свет. Заснуть я не могла, считая дни до момента, когда банк потребует вернуть долг. Осталась неделя, затем пять дней, три…

За два дня до истечения срока, незадолго до рассвета, я мерила шагами комнату, и вдруг мне показалось, что снаружи лает Жмурка.

Я выглянула в окно и увидела, что в саду мелькает призрачная, вся в белом фигура. Я подбежала к другому окну, из которого было лучше видно, и просто не поверила своим глазам. Под деревьями, расцветшими за ночь, танцевала тетя Батти, одетая лишь в ночную сорочку! Жмурка лаял и радостно прыгал рядом с ней.

За ними медленно всходило солнце, и тут же раздалось пение птиц.

Если бы из-за деревьев показались феи и лесные духи и присоединились к танцу, меня бы это совсем не удивило.

Я быстро спустилась по лестнице, набросила пальто, обулась, сняла с крючка пальто тети Батти и выбежала на улицу, говоря себе, что вот-вот спасу бедную глупую женщину от смерти, вызванной пневмонией.

В глубине души я знала, что выбежала не поэтому. Чудо весны клубилось вокруг тетушки, и мне тоже хотелось, чтобы на меня снизошло чудо. Тетя Батти обещала мне ангела-хранителя, а Господь послал мне двоих. Может быть, еще одно чудо упадет с неба на землю вместе с вишневым цветом?

Завидев меня, тетя Батти заулыбалась, затем подняла руки и повернулась, подражая балерине. Я поймала ее на половине оборота и набросила ей пальто на плечи.

– Что это вы делаете здесь в ночной сорочке? – крикнула я. – Так вы заболеете и умрете!

– Какая смерть, лапочка? Здесь только жизнь! Она возрождается! Вечная жизнь! – Тетя широко раскинула руки, и пальто упало на землю. – Уолтер сказал, чтобы я вышла сюда и воочию увидела Господнее чудо!

Я подумала, что крыша у тети подтекает еще сильнее, чем мы думали, раз все эти годы она слышала голос Уолтера и разговаривала с ним. Жмурка, по-видимому, тоже был не в себе. Он по-прежнему тявкал и кружился, будто и не заметил, что его партнер по танцам остановился.

Я наклонилась, чтобы поднять пальто тети Батти, и снова накинула его ей на плечи. Она схватила меня за руки.

– Ты пришла, чтобы с нами потанцевать? – Тетя закружила меня.

– Нет… я просто подумала, что вам холодно.

– Идите сюда, Гейб! – внезапно позвала тетя Батти.

Я обернулась и, сгорая от стыда, увидела, что он идет к нам. Гейб явно одевался в спешке: комбинезон был застегнут только с одной стороны, пальто вообще было распахнуто, а рубашку он попросту забыл надеть.

– Что у вас здесь происходит? – спросил Гейб, приглаживая растрепанные волосы.

Тетя Батти взяла меня за руку и кивком подозвала его.

– Присоединяйтесь! Мы празднуем жизнь!

– Жизнь?

Гейб выглядел таким же озадаченным, как и я. Он топтался в нескольких метрах от нас, благоразумно не вынимая рук из карманов.

Я высвободила руку из ладошки тети и поплотнее запахнула на себе пальто.

– Да, жизнь! – Тетя опять распахнула объятия. – Я видела, как в эти сады из года в год приходит весна, столько лет, сколько себя помню, и никогда не устаю ее встречать. Это такое чудо! Такая красота! Господь не должен был позволять нам взглянуть на вишневый цвет! Он не должен был создавать яблочные и персиковые деревья и наделять их такими цветами и ароматом! Но Он не скупится! Да еще после такой красоты награждает нас фруктами!