Фанзолушка - Эшли Постон

Сейдж долго изучает меня, раскачиваясь на каблуках.

– Почему ты думаешь, что это ты все разрушаешь?

Я тихонько смеюсь.

– Я лишь обуза. Не хочу быть здесь. Не хочу быть частью этого. Я не Карминдор, Сейдж. И не могла им быть. Я Черная Туманность, я Принцесса Амара.

И я уничтожаю все, чего касаюсь.

Она садится.

– Ладно, хорошо.

– Что хорошо? – Она слишком спокойна.

– Ты что, не поняла? Это все, Сейдж. Конец. В моей жизни не будет ничего хорошего, совсем ничего. Я в это не верю.

Сейдж подходит, чтобы помочь мне подняться.

– Пойдем.

Ее вытянутая рука парит в воздухе. Я медлю, смотрю на нее и удивляюсь: что она нашла во мне как подруге, почему не понимает?

– Зачем? – спрашиваю я наконец.

– Ты права, ты не Карминдор. Ты – Амара. А знаешь почему? Потому что ты застряла в каком-то паршивом боковом сюжете и смогла его пройти! Ты самоотверженная и храбрая. – Она наклоняется и обнимает меня за плечи. – Элль, когда я смотрела последний эпизод, я вовсе не думала, что Амара все уничтожила. Она спасла вселенную.

– Это Карминдор спас вселенную! Все, что сделала она, – умерла.

– Кажется, ты говорила, на другой стороне существует иная вселенная?

– Какая разница? – резко отвечаю я. – Я бы не смогла быть Амарой, даже если бы захотела. Близняшки потеряли мамино платье и… – У меня в горле встает ком.

Сейдж потирает шею.

– Ну, они его вообще-то не потеряли.

– Что ты хочешь сказать?

– Элль, я… Мне нужно кое в чем признаться, – медленно говорит Сейдж. – Это я взяла платье.

– Ты? Ты его взяла? – Меня осеняет понимание.

– Да. Я тогда сказала, что вывела Франко на прогулку. – Она одновременно стыдится и гордится собой. – Я не думала, что твои сводные сестры будут так мстить! Извини. Я не… Я просто… Мне была невыносима мысль, что эта высокомерная девчонка вырядится в вещи твоей мамы. Я не могла этого допустить. Я пойму, если ты меня возненавидишь на всю жизнь за это.

Я обнимаю ее и зарываюсь лицом ей в плечо. Всхлипываю.

– Спасибо. Спасибо, спасибо.

– Ты в своем уме?

– Я сама хотела украсть его, но не могла. Не знала, как. Я была в ярости, но ничего не могла сделать.

– Но ведь Хлоя взяла твои билеты и твои сбережения из-за того, что я взяла платье.

– Она бы и так взяла. Я в этом уверена.

– О’кей, – она нервно смеется и встает, протягивает мне руку. Я беру ее. Сейдж помогает мне подняться, сжимает мою руку. – Ну что, поехали на конвент? А то здесь мы только время прожигаем.

– Но как мы туда попадем? Автобус уже уехал, и…

– На «Тыкве».

Я разеваю рот от изумления.

– Ты серьезно? Мы не можем ехать на «Тыкве». Твоя мама будет в ярости. Еще один штраф за неправильную парковку, и…

– Отчаянные времена, подружка, отчаянные средства. Я разберусь с ней, когда вернусь домой. А теперь собирайся. Выезжаем.

– У нас нет денег и билетов.

– Разберемся по дороге. Вперед, Бильбо, где твоя тяга к приключениям?

– Ты с ума сошла.

Она хмурит брови.

– Я знаю.

Вытирая глаза, я собираю костюм в сумку, оставляю разбитую корону валяться посреди комнаты и спускаюсь. Сейдж открывает задние двери фургона, там с потолка свисает мамино платье. Я смотрю на него с неприкрытым благоговением.

– Если хочешь, чтобы я починила китель и ты могла его надеть, машину ведешь ты. – Она бросает мне ключи и достает из своего саквояжа маленький швейный набор.

– Стоп, что? – Я ловлю ключи.

– Ты за рулем, ведешь ты, – отвечает она, закрывая дверь фургона, и идет к пассажирскому месту. – Ты же знаешь, как доехать до Атланты?

– Я? – Я быстро обегаю фургон, залезаю в него, ожидая, что в любой момент «миата» Кэтрин может показаться на другом конце улицы. Долго вожусь, вставляю ключ зажигания. Спидометр и все эти крошечные лампочки передо мной кажутся очень сложной панелью управления. – Я же почти не знаю, как вести машину!

– Ты говорила, у тебя есть права.

– Но это не значит, что я много езжу!

– Значит, научишься. – Она берет мою сумку. – У нас четыре часа, полбака бензина, и нас ждет конвент. Ну что, ты готова угнать «Тыкву», Принцесса?

Она улыбается дикой ухмылкой, и я не могу ответить «нет». Просто не могу.

– Есть, второй пилот.

Ухмылка становится шире, и она опускает на глаза свои «Рэй Бэны». Следуя ее примеру, я скрываю красные глаза за дешевыми «авиаторами». Поворачиваю ключ зажигания. Мотор с ревом пробуждается, как животное после спячки, «Тыква» выезжает с подъездной дорожки и исчезает, оставляя позади себя черный дымный хвост.

Дэриен

– Он никогда не станет правильного оттенка синего, – бормочу я себе под нос, поправляя воротник. Униформа висит на крючке в закрытой комнате в центре конвента. Я думал, после двадцати трех дней съемок меня будет тошнить от этого костюма, но теперь мне неуютно без него. Он как вторая кожа.

Я пробегаю пальцами по медным пуговицам и отполированным крылатым звездам. Сегодня утром Гейл накрахмалила фалды, пока я допивал кофе. Не помню, во сколько я лег, но после того, как притащил моих пьяных счастливых коллег обратно в отель, уже было поздно.

– Хороший у тебя улов, – сказала Джесс, заглядывая на заднее сиденье черной машины Лонни.

Выяснилось, что у личного телохранителя есть некоторые плюсы, в том числе возможность в любое время суток вызвать лимузин. А вот Лонни не рад.

– Хорошо, что та девчонка этого не видит.

– Что за девчонка? – пробормотал Кэлвин, лежа лицом вниз поперек сиденья.

– В которую влюблен Дэриен.

– Я не… – возразил было я, но Джесс пьяно прижала палец к моим губам.

– Ш-ш-ш, – скомандовала она, и ее вырвало мне на туфли. Я сбросил их в фойе, а потом остаток вечера пытался избегать стального взгляда Лонни, пока мы растаскивали актеров по их комнатам.

В дверь стучат, мгновением позже входит Гейл.

– Готов, Дэриен?

Я нервно провожу рукой по волосам.

– Конечно. Телефон нашелся?

Она трясет головой. Едва я вернулся в комнату, точнее, вернулся и смыл с себя остатки рвоты, Гейл сообщила плохую новость: мой телефон исчез.

– Понятия не имею, куда я могла его засунуть, – повторяет она в миллионный раз. – Я пыталась звонить на него, но он переключается на голосовую почту. Извини. Я помню, ты просил…