Лазурь на его пальцах - Кэрри Лонсдейл

Меня всю так затрясло, что я едва не выронила из рук картину. Над верхней губой и над бровями выступили крупные капли пота. Живот скрутило от спазмов.

Что вообще происходит?!

«Нет никаких весомых доказательств того, что Джеймс жив», – так начиналось электронное послание Рэя. – Не тратьте ваше время и деньги. Не вижу ни малейших причин продолжать расследование. Рекомендую прекратить поиски».

Те факты, что раскопал Рэй, полностью соответствовали всем документам и свидетельствам, касающимся Джеймса. Гибель его случилась в точности в то время, что указывал Томас.

Тогда какого дьявола картина Джеймса оказалась в Мексике?

Я утерла струившиеся по лицу слезы, которые заметила только сейчас, и взялась за телефон. Набрала номер единственного человека, способного меня понять.

– Алло? – послышался вялый сонный голос.

– Кристен, Джеймс правда жив!

* * *

Забронировав себе без промедления номер в отеле в Пуэрто-Эскондидо, я почти весь остаток ночи провела, то глядя в потолок, то меряя шагами комнату. В голове был только Джеймс.

Провалилась в сон я лишь под утро. В 4.06 меня разбудила Надя, громко забарабанив в парадную дверь. С осоловелыми после двухчасового сна глазами я добрела до прихожей.

– Ну, наконец-то, – сказала Надя, когда я ей открыла, и решительно прошла мимо меня внутрь. – Держу пари, ты никак не ожидала меня увидеть в этот глухой час.

Одетая в сверкающий стразами, броский спортивный костюм и шерстяной шарф, обмотанный вокруг шеи, она остановилась посреди комнаты, между кожаными креслами.

Я заперла дверь.

– Кристен проболталась.

– Да, она звонила пару часов назад. Она всю ночь страшно дергалась, волнуясь, что ты сделаешь какую-нибудь глупость. – Надя стрельнула глазами на мой чемодан на колесиках, который я поставила в уголок у входной двери. – Типа в одиночку дунешь в Мексику.

– Вы не сможете меня остановить, – вскинула я подбородок.

– Собралась в Оахаку? Не самое, скажу я, безопасное местечко для путешествий.

– То же самое можно сказать и обо всем штате Калифорния, – парировала я и удалилась на кухню. Вполне можно было уже и кофе себе сварить: я все равно уже не легла бы спать до вылета.

Надя последовала за мной.

– Кристен очень беспокоится. Она не хочет, чтобы ты туда ехала.

– И подослала тебя, чтобы меня отговорить.

– Она же знает, что ее ты не послушаешь.

– Тебя я тоже слушаться не стану. – Я загрузила молотый кофе и запустила кофеварку. – Во второй половине дня я вылетаю, и мне без разницы, что вы там об этом скажете. Я все равно поеду.

И я направилась к спальне.

– Ну и хорошо.

Я застыла.

– Что?

Надя подошла ближе и вперила в меня пристальный взгляд своих зеленых глаз, в столь ранний час напрочь лишенных косметики.

– Я сказала: «Хорошо». Я сама хочу, чтоб ты туда слетала.

– Почему?

Она повела плечами.

– Потому что с тех пор, как не стало Джеймса, ты словно увязла в болоте.

– Ничего я не увязла…

– А ты посмотри вокруг себя! – взорвалась подруга. Я вздрогнула, будто она меня ударила. Обычно, чтобы Надя так вспылила, надо было сильно постараться, так что, похоже, встревожила я ее не на шутку. – У тебя же тут повсюду Джеймс! Его одежда до сих пор в твоем шкафу, его фотографии – куда ни плюнь, повсюду! Пора уже как-то двигаться дальше!

– Я попыталась…

– Значит, плохо попыталась!

– А ресторан…

Но она лишь отмахнулась.

– Ладно, открыла ты свой ресторан. Честь тебе и хвала! Какой прогресс – если взглянуть снаружи! Но вот здесь, – она уткнула мне в грудь ладонь, – ты все равно увязла на месте. Ты у нас прямо ходячая хрестоматия по части стадий переживания горя! Так основательно прошлась по всем до единой! Люди умирают, Эйми. И ты тут ничего не можешь поделать, кроме как собраться с силами и двигаться дальше. Почему ты никак не можешь принять тот факт, что Джеймс мертв?

– Потому что он не мертв! – яростно парировала я.

Надя уперлась кулаками в бока и ненадолго зажмурила глаза. На ее глазах блестели слезы.

– Послушай, я понимаю, почему ты так себя ведешь. После того как мой отец бросил маму, мне действительно очень, очень тяжело было это пережить, пока я наконец не приняла для себя тот факт, что его больше нет. Он от нас ушел – и я его отпустила. Полностью и навсегда – как отрезала. – Она прорезала воздух между нами ладонью. – Вот только знаешь, какая тут возникла беда?

Я с сомнением качнула головой, не представляя пока что, к чему она клонит.

– Для меня после этого оказалось очень просто посылать куда подальше любого парня, пытающегося как-то со мной сблизиться. Я никому из них не доверяла. Ведь он все равно меня бросит – не сейчас, так через месяц, но рано или поздно это случится. Я ему наскучу, и он уйдет. А потому уходить должна я, пока ему не представилась такая возможность. – Надя резко вдохнула, у нее сбилось дыхание. – Знаешь, что во всем этом самое скверное?

– Что?

Надя сложила руки, крепко прижав их к груди.

– Что я очень одинока. Вот так-то. Признаюсь, как на духу: я и впрямь совершенно одинока. И знаю, что с тобой сейчас поисходит то же самое. И ты всегда будешь чувствовать себя одиноко, пока не отпустишь Джеймса.

Часто моргая, я уставилась в пол. Да, я действительно была одинока, но моя ситуация была совсем не такой, как у нее.

– Знаешь, я уже бессчетное число раз порывалась сложить по коробкам одежду Джеймса, упаковать его художественные принадлежности. Они уже давно покрылись пылью, я так долго к ним не прикасалась. – Я указала на комнату, которую Джеймс когда-то приспособил под студию и которую я теперь использовала как кабинет. – Всякий раз, как я пытаюсь избавиться от его вещей, меня как будто что-то останавливает. То ли я просто нутром чувствую, что он жив, то ли меня не покидает надежда, что однажды он вдруг появится на пороге нашего дома. Уж не знаю. Но это чувство все равно присутствует, и никуда от него не деться. Так что, как видишь, у нас с тобой совсем не схожие ситуации. Ты знала, что твой отец никогда не вернется. А вот насчет Джеймса – вполне возможно, что он захочет сюда возвратиться. И я должна это выяснить. Мне надо знать о нем все наверняка.

– Вот потому-то я и хочу, чтобы ты поехала в Мексику, – ткнула меня пальцем подруга. – Хочу, чтобы ты сама убедилась, что эта ясновидящая тобой манипулировала. Может, тогда, когда ты поймешь, что она тебя водила вокруг пальца и врала тебе насчет Джеймса, – вот, может, тогда ты наконец позволишь себе его оплакать и сможешь, черт возьми, нормально дальше жить.